Никогда он не был верующим, а тут как переключило. Вернулся, слава богу, живой, тьфу-тьфу, даже руки-ноги все на месте. Но душа, видно, намучилась, затрепетала. Вот и упросил, свела я его в воскресенье в церковь.

Перед святым причастием, когда дошла очередь исповедоваться, он к батюшке на колени встал и шепчет, шепчет что-то свое. Долго,, в очереди уже зашелестели. Со стороны-то не слышно, только батюшка дослушал, выпрямился – глядь, седой весь, застывший. Службу так и не закончил, ушел куда-то и на телефон не отзывался до темноты.

Как раз той ночью церковь наша и сгорела. Пожарные приехали поздно, не спасти. А там батюшка-то сидит, рядом канистра пустая. Ничего кругом не видит, только повторяет: «Если все дозволено, то и бога нет».