Когда заканчивался вискарь, за догоном обычно посылали Вовку, самого молодого в нашей компании. Хотя какая тут молодость... В общем, на прошлой неделе его отловили прямо у «Красного и Белого». Вышел на связь только через два дня, на контракте, уже из Мариуполя.
- И как он там? Бухой? — спросил я.
- Разумеется, — с самодовольством подтвердил Юрец.
Мы помолчали про Вовку.
Однако хотелось продолжения.

- Нужно срочно решать, а то магазин закроется, — подытожил Мишаня.
Добровольцев не находилось.
Мы вытянули спички. Короткая досталась Мишане, и он моментально покрылся синим потом.
- Я не пойду, — нетвердо сказал он.
- Да не ссы, — махнул на него Юрец, — Кому ты вообще нахер нужен.
Под давлением мужского эго Мишаня сдался и прикрыл дверь беззвучно, как будто навсегда.

Прошло время, он не возвращался. Шашлык догорел, интернет не работал. Юрец вытянулся в раскладном кресле и нетерпеливо крутил в пальцах рюмку. Я набрал Мишаню — телефон был включен, но никто не отвечал. Я предложил:
- Надо бы проверить, че там...
- Давай вместе? — загорелся Юрец.

Он с неожиданной резвоостью дотянулся руками на шкаф и выхватил из пыли шпагу, заточенную как трехгранное шило.
- Спортивная, — пояснил он. — В детстве на секцию ходил.
- А заточена зачем?
Мишаня неопределенно пожал плечами:
- Ну знаешь, — и метнул ее в ближайшую березу. Шпага вошла сантиметров на пять и глухо выдохнула. — Было дело, выручала пару раз.

Мы пересекли двор по диагонали, как слоны, и двинулись по краю дороги вдоль лесопарка. Шпагу Юрец упрятал в штанину и шел, тихо ругаясь, когда та колола несгибаемую ногу. Я снова и снова набирал мишанин номер. Из кустов выскочил припозднившийся закладчик и молча дал стрекача в темную дыру между деревьями.

Внезапно мы услышали, как переливается чей-то телефон. Я сбросил звонок — звук прекратился. Повторил снова — опять заверещал. Мы переглянулись и пошли на звук. Мишаня висел в паре метров от трассы, на толстой и уродливой ветке осины, целиком забранный в толстенный кокон. Звенящий телефон слабо светился сквозь жирные паутинные нити, движения не было.
- Че за пиздец? — прошептал я, сбрасывая звонок.
- Тихо ты, — Юрец вытянул шпагу.

Осины закряхтели. Между кронами перемещалась паучиха. Пиксельный камуфляж делал бы ее совсем невидимой, если б не блестели четыре пары глаз. Паучиха тащила закладчика — бессознательного, сиреневого, податливого. Затянув свою жертву наверх, она оперативно скрутила его липким коконом. Юрец сильнее сжал эфес и нахмурился. Вспыхнул нездешний свет, паучиха бежала.

Патрульно-постовой «уазик» припарковался перпендикулярно к зарослям, пробивая их дальними фарами. Из машины выбрались двое ментов. Они углубились в лесопарк и обшаривали верхушки деревьев фонариками, неразличимо переговариваясь, пока не заметили висящего закладчика. Один ловко забрался на осину и, щелкая лезвием канцелярского ножа, срезал нити, которыми тот удерживался на ветке. Кокон ухнул вниз, закладчик низко замычал изнутри. Ухватившись за концы, менты забросили его в машину, хлопнули дверью и уехали.
- Бусификация, — тихо понял Юрец.
Я покачал головой.
Мишаню надо было срочно выручать.