Неортодоксальный функционализм

К вопросу о названии канала. Пятый корпус ЛЭТИ - одно из самых ярких зданий ленинградского послевоенного модернизма, сложная история плотной работы с фактурой кирпича, формой и инженерными ходами, которые сами архитекторы рассматривали в плотной взаимосвязи с эстетическими задачами института. Архитектор Матусевич впоследствии писал об этой работе: "Инженерная инфраструктура превратилась в скульптуру. И ее размеры часто диктовали функциональные параметры вентиляционных каналов. Таким образом, форма приобретала такую же значимость, как и функция". Его соавтор по этому проекту архитектор Левиаш придумал название стиля, в котором здание выполнено, максимально ёмкое: "Неортодоксальный эмоциональный функционализм".

Конторское здание АМО (в будущем ЗиС/ЗиЛ) - дебют Мельникова в архитектуре, ещё не индивидуальный проект, а реализация эскиза архитектора Кузнецова, в котором юный зодчий реализует фасады. Есть сообщения о том, что это его преддипломный проект.
АМО - крупнейшее прожект Рябушинских, единственный законченный до Революции автомобильный завод, успевший даже выпустит порядка 1000 грузовиков до своей национализации.

Всех с Рождеством!

Сейчас идёт реконструкция по проекту бюро Rhizome, победившего в открытом конкурсе. Евгений Решетов мне как-то говорил, что они внутри бюро долго спорили, участвовать ли в конкурсе, поэтому делали чуть ли не за неделю, поэтому доделывали на флажке. Там тоже идея – лёгкость, лёгкость, лёгкость. На фотографии, кстати, видно, что в снегу вообще не воспринимается тяжелым, скорее готовится взлететь и оторваться от земли.

Во-первых, хочется поздравить всех с Новым Годом! Во-вторых, вспомнилось, как пару лет назад довелось поразглядывать в такую же погоду, как сейчас, Новгородский театр драмы им. Достоевского.
Вообще название канала примерно про такие здания – закрученные, скульптурные функционалистские махины, порывающие с принципом чистой геометрической фигуры. Архитектура Владимира Сомова – очень смелая, особенно для белокаменной старины Новгорода. Она реализована к 1987 году, хотя проект появился ещё в 1973-м. Предлогалось, что театр будет исполнен из цветного бетона, но пробы материала показали невозможность качественного производства такой реализации. Впрочем, так больше бьётся с городом, объемом играет в пару с Софией.
Легкий внешний фасад, конечно, поражает – он как экзоскелет для стеклянного кубика, как разобранный и слегка свернутый вовнутрь готический собор, слившийся с парой замковых башен. При этом вся форма, как и положено в модернизме, танцует от внутренностей – от сцены, фойе.

Надо сказать, что такие фото, как в последнем посте, навевают мысли о том, что часто модернистское наследие часто бывало нарочно зарыто: в глубину угла, заблокировано на участке более традиоционной, осваивающей историю, застройкой - особенно в таких местах, где не сложились ансамбли.
У будущего Облисполкома поменялась не только функция, но парадный фасад – вот и получается, что ставший активным торец потерял красоту здания.

Здание Окрисполкома в Кудымкаре, Коми-пермяцкий автономный округ. Строился с 1934-го года по 1940-й год, первоначально предполагалось, что в здании расположится гостиница, в итоге во время войны использовалось как эвакуационный госпиталь, в дальнейшем в качестве окружного исполкома.
Архитектор неизвестен.

https://vk.com/doc114556091_437410197
В коротком виде биография Мельникова выглядит так - 200-чной книжкой Селима Хан-Магомедова

Скоро будет развернута биография Мельникова

Обычная для тех немногих проектов европейских архитекторов история, что осуществлялись в России двадцатых:

В 1920-е годы комплекс зданий фабрики был существенно расширен и переоборудован. Планировалось создать на её базе образцовое социалистическое предприятие. Для этого был привлечён архитектор из Германии Эрих Мендельсон, составивший передовой по тем временам проект комплекса зданий. Договор был подписан в Берлине. Согласно договору Э. Мендельсон вместе с инженером Ладзером привёз в Ленинград в октябре 1925 года предварительный проект, состоявший из генерального плана, нескольких вариантов и модели. Проект был одобрен и принят к дальнейшей разработке. Однако у немецких специалистов возникли разногласия с советскими архитекторами. Так, А. В. Щусев и другие архитекторы возмущались тем, что договор был заключён без проведения конкурса. Не был налажен контакт между немецким зодчим и ленинградскими архитекторами, занимавшимся привязкой чертежей к местным условиям. В 1926 году были утверждены и последующие стадии проекта, однако они подверглись критике ленинградских архитекторов. Чертежи производственных корпусов дорабатывались на месте в соответствии с местными условиями. Осуществление проекта в натуре не удовлетворило Э. Мендельсона. В 1927 году он прекратил участие в проекте и вскоре покинул Ленинград, при этом отказавшись от авторства. Из его первоначальных проектов была реализована только силовая станция фабрики.

Ровно также и Ле Корбюзье отказался от авторства Центросоюза, впрочем тот до сороковых оставался самым масштабным реализованным проектом зодчего. Как, в целом, и у Мендельсона – большие площадки, большие накладки и трудности

Проект «Переход цвета» в Доме Наркомфина был хорошим поводом поговорить о цветовых решениях этого памятника авангарда и об ассоциациях, которые они вызывают. Поймал себя на мысли, что сам дом до реставрации у меня ассоциировался с теплыми цветами: желтым фасадом, коричневыми рамами и проглядывающим из-под штукатурки кирпичом. Фотографии начала 2010-х хорошо это передают.
Пока отбирал фото, наткнулся на крупный план камышитового блока (последняя картинка). Этот материал использовался как утеплитель и тоже кое-где виднелся на фасаде до реставрации.