История Екатерины: продолжение.

Экзамен по английскому давался тяжело, но в конце концов в декабре 2023 мы получили
приглашение на подачу на номинацию от Онтарио. Онтарио отчаянно нуждалось и нуждается
до сих пор в медицинских специалистах, не меньше, чем остальная часть Канады. Я чувствовала себя невероятно – наконец-то мои тяжелые труды окупились! 3,5 года тяжелой
работы врачом в России, 3 года беспрерывного изучения английского без выходных и каникул,
иммиграция в другую страну, где официальный язык не английский и не русский, где все
пришлось начинать почти с нуля.

Канада была нужна мне, а я Канаде, и как медицинский
специалист, которому не все равно на людей, и как человек, который очень много отдает себя
для достижения цели, я могла очень много дать канадской системе здравоохранения.
Но канадские офицеры решили иначе.
За всю свою жизнь я не работала никем, кроме как врачом. Мой единственный грех, по всей
видимости, был связан с тем, что я хотела себе немножечко лучше условия труда и зарплату,
чем у среднестатистического врача в России, и поэтому работала врачом (и никем другим) на
банк, который Канада, как и многие другие страны, признали затем (в 2022 году) санкционным.

В результате заявка на PR, поданная в марте 2024 года, повисла в неизвестности с июня 2024,
когда меня с мужем послали на расширенную проверку безопасности. Его проверили за 1,5
месяца, а мой кейс лежал без движений до начала Мандамуса через 1,5 года от подачи
заявления.

Но прошло уже полгода и с начала Мандамуса, а движений нет и не предвидится.
И что мы получили по итогу? И здесь «мы» – это не только я и мой муж, а еще многие канадцы,
которые недополучили врача. Это сотни и тысячи пациентов, которые ждали и ждут своей
помощи по нескольку месяцев.
За 2 прошедших года (если вычеркнуть из общего срока ожидания обещанные 6 месяцев
обработки заявления), я могла уже сдать необходимые экзамены для получения лицензии и
поступить в резидентуру (обязательный шаг получения независимой лицензии на практику
узким или семейным врачом), а это значит, что Канада потеряла одного специалиста, который
уже мог приносить пользу обществу, ведь врач в резидентуре – это не студент, а специалист,
который полноценно работает и оказывает помощь населению, только под присмотром более
квалифицированных коллег.

Каждый месяц моего ожидания для Канады – это сотни пациентов, не получающих помощь. А
для меня это каждый новый месяц неопределенности, переживаний за свое будущее, которое
я больше не могу спланировать. Каждый новый день – это бесконечные вопросы о том, когда
это все закончится и что делать дальше, ведь текущая страна не намерена оставлять у себя
тысячи россиян, приехавших в нее из-за от отчаяния и нежелания поддерживать текущий курс
своей страны.

Мое разрешение на проживание заканчивается в декабре 2026. Я писала об этом офицерам,
но они присылают отписки. Я чувствую равнодушие. Но если равнодушие ко мне может быть
как-то оправдано, то равнодушие к своим гражданам, у которых нет еще одного врача,
который мог начать разгружать систему здравоохранения, я понять не могу. Я не такой человек.

Да, я могу сказать, что я выбрала продолжить карьеру врачом из-за Канады, но изначально я
пошла в профессию и рада до сих пор, что нахожусь в ней, потому что мне не все равно на
людей. Я чувствовала, что могу быть полезна стране, которая заботится о своих гражданах. Мы
могли быть дать многое друг другу. Но получилось иначе. Офицеры видят во мне угрозу, а никак
не помощь, ценный человеческий ресурс и надежду.