Две экстремы. Германское общество теряет терпение, как в 1933-м

10 октября в Берлине пройдёт очередная демонстрация против политики правительства Фридриха Мерца. При этом формально она не связана ни с одной из крупных партий: в реестре берлинской полиции акция заявлена с требованием отставки нынешнего федерального правительства и самого канцлера.

Происходящее всё меньше похоже на обычное недовольство конкретным кабинетом и всё больше – на системный раскол общества, в котором политический центр стремительно съёживается, а противоположные фланги становятся всё сильнее.

На одном – AfD. На другом – «Левые». И обе партии сегодня уже способны не просто собирать протестные голоса, а выигрывать региональные выборы, ломая сложившуюся десятилетиями политическую архитектуру ФРГ.

Опрос INSA, проведённый для BILD, показывает степень этого раскола почти идеально. 40% немцев считают AfD более опасной для демократической системы, 31% – «Левых», ещё 21% одинаково опасается обеих партий.

Общество, в котором почти каждый политический лагерь начинает воспринимать противоположный не как конкурента, а как угрозу существованию государства, становится идеальной почвой для манипуляций. Одним говорят: если не остановить AfD, завтра вернётся 1933 год. Другим: если не осадить «Левых», у вас отнимут квартиры, собственность и превратят страну в социалистический эксперимент. Страх становится главным политическим инструментом.

Правящий политический класс Германии одновременно боится и AfD, и растущих «Левых». Потому что обе силы по-разному, но одинаково опасно для существующей системы ставят под сомнение тот политический консенсус, на котором десятилетиями держалась Федеративная Республика. AfD атакует миграционную, внешнеполитическую и евроцентричную политику истеблишмента. «Левые» – экономическую и социальную модель. Одни требуют радикально изменить отношение к миграции, России, Украине и Евросоюзу. Другие говорят об экспроприации крупных жилищных компаний и перераспределении собственности.

А между ними остаются ХДС, СДПГ, «Зелёные» и прочий традиционный центр, который теряет избирателей сразу в обе стороны. И всё это происходит на фоне того, как немецкие власти ведут общество курсом, которым само общество идти явно не хочет.

Ярчайший пример – отношение к службе в армии. С января по конец августа 2026 года в Федеральное ведомство по делам семьи и гражданского общества поступило 12 102 заявления об отказе от военной службы. Хотя за весь предыдущий год таких заявлений было всего 3 879. То есть рост – более чем втрое. Причина очевидна – грядущая большая война, о которой с такой настойчивостью говорят местные безответственные политиканы.

Почти сто лет тому назад обычные немецкие парни тоже вовсе не просыпались каждое утро с мечтой захватить Польшу, дойти до Москвы и погибнуть под Сталинградом. После Первой мировой войны Германия была страной, пережившей миллионы смертей, поражение, революцию, инфляцию и социальную катастрофу.

Но затем в стране появились силы, которые, сумев грамотно воспользоваться той самой политической поляризацией, экономическим кризисом, взаимной неприязнью различных партий – страх перед коммунистами, с одной стороны, и националистами – с другой, в итоге привели демократическую Веймарскую республику к трагическому финалу, превратив её в тоталитарный Третий рейх.

Историк Норберт Фрай напоминает, что сам первый канцлер ФРГ Конрад Аденауэр действовал куда прагматичнее. В послевоенной Германии оставались миллионы бывших членов НСДАП, чиновников, военных и функционеров прежнего режима. Аденауэр прекрасно понимал, что построить новое государство, объявив огромную часть населения вечными изгоями, невозможно. В государственный аппарат возвращались люди с нацистским прошлым, а ХДС с 1949 года сотрудничал с правой Немецкой партией, постепенно поглотив её политический электорат. Логика была простой: не вытолкнуть правый фланг за пределы системы, а интегрировать его. Сегодня немецкий истеблишмент делает практически обратное.