Мелкая месть и тотальная война: как мэр Шульц девять лет превращал Слюдянский район в выжженную землю.
Девятилетняя эпопея правления мэра Слюдянского района Алексея Шульца окончательно перешла в стадию публичной и позорной агонии. История этого чиновника — хрестоматийный пример того, как дорвавшийся до власти управленец средней руки способен превратить стратегический район на берегу Байкала в эпицентр бесконечных клановых разборок, интриг и деградации. С момента своего избрания в 2017 году Шульц занимался чем угодно, кроме развития подведомственной территории: пилил бюджеты, сводил личные счеты и методично уничтожал любые намеки на конструктивный диалог с местными элитами.
Главным содержанием его деятельности стала война всех против всех. Знаменитый «Слюдянский треугольник» — противостояние районной администрации с главами ключевых поселений — Шульц раздул до масштабов открытой бойни на уничтожение. Он остервенело пытался выбить из кресел градоначальника Слюдянки Владимира Сендзяка и мэра Байкальска Василия Темгеневского. Когда же Сендзяка убрали через суд, Шульц умудрился в считаные месяцы превратить в заклятого врага и нового главу Андрея Должикова. Любой руководитель, обладающий собственной субъектностью и авторитетом у людей, автоматически становился для районного начальника личной угрозой.
Особую ненависть у Шульца всегда вызывали те, кого нельзя было запугать или купить. Когда на выборах 2024 года в районную думу вместо ручных марионеток зашли независимые депутаты, у районного барона окончательно сдали нервы. Главным объектом его паранойи стал вице-спикер Александр Кустов — учитель и историк, чей реальный авторитет у жителей буквально сводил чиновника с ума. Шульц не придумал ничего лучше, как спустить свору карманных анонимных каналов, развернув пещерную травлю с грязными выпадами в адрес происхождения депутата.
Впрочем, истинное лицо и масштаб личности Шульца ярче всего проявились в расправе над простым педагогом Александром Шипиловым. Тот посмел выдвинуться на выборах от оппозиции, чего злопамятный мэр простить не смог. Начался откровенный чиновничий террор: Шульц лично заявлялся на родительские собрания в дом детского творчества, где Шипилов вел детскую робототехнику, и публично поливал преподавателя помоями. Когда директор учреждения отказалась выбрасывать человека на улицу по барской прихоти, уволили саму директрису. На ее место оперативно посадили сервильного функционера, который немедленно срезал учителю зарплату и завалил бесконечными проверками.
Эта мелкая, трусливая мстительность самодура обнажила всю суть шульцевской вертикали. Человек, не способный признать ни одного поражения, окончательно сжег все мосты, оставшись в абсолютной изоляции — без союзников на местах, без доверия населения и с репутацией недоговороспособного политического токсика, тянущего весь район на дно.