Глава 5, часть 4.
СУД. Зал заседаний.

Воздух в зале тяжёлый, спёртый, пропитанный запахом старой древесины, дешёвой ткани и страха. Барон Ворон сидел на месте свидетеля с прямой, неподвижной спиной, как монумент. Напротив, за толстым стеклом, Владимир Глазов поначалу напыщенно развалился на стуле, но с каждой минутой его поза становилась всё более сжатой, будто невидимый пресс давил ему на плечи.

Обвинитель, суховатая женщина в строгом костюме, вызвала его.

- Воронов Юрий Алексеевич, расскажите суду о событиях, предшествовавших нападению на вас, и о самом нападении.

Барон медленно поднялся. Его лицо, всё ещё бледное после больницы, было бесстрастно. Он подошёл к столу, положил перед собой тонкую, но увесистую папку.

- Я буду краток, - его голос, низкий и ровный, заполнил собой тишину зала. - Полагаю, факты говорят эффективнее эмоций.

Он открыл папку. Первое, что он извлёк - не бумаги, а фотографии. Восемь крупных снимков, отпечатанных на матовой бумаге. Он начал раскладывать их перед судьёй, как раскладывал инструменты перед вскрытием.

- Фото №1, - его голос звучал как голос диктора на лекции. - Гематома дугообразной формы на медиальной поверхности левого предплечья. Характерна для силового захвата. Диаметр пальцев - соответствует руке взрослого мужчины крупного телосложения.
- Фото №2. Линейные ссадины на спине, параллельные, расстояние между полосами - 3.8 см. Совпадает с шириной стандартного мужского ремня.
- Фото №3. Застарелый, гипотрофический рубец в области десятого ребра слева. Судя по структуре ткани - последствие тупой травмы, полученной не менее трёх лет назад.

Он продолжал. Каждый снимок сопровождался лаконичным, бесстрастным диагнозом. Он не называл имени Ольги. Он просто описывал карту насилия, нанесённую на тело. В зале стояла гробовая тишина. Судья смотрел на фотографии, и его лицо становилось всё суровее. Владимир перестал ёрзать.

- Данные повреждения были зафиксированы мной при первичном визуальном осмотре Ольги Глазовой, - заключил Барон, - и задокументированы в тот же день. Это - не синяки после падения с велосипеда. Это - систематическое истязание.

Он отложил фотографии и взял в руки потрёпанную тетрадь в мягкой обложке.

- Вещественное доказательство номер два. Личный дневник потерпевшей.
Владимир наконец взорвался:
- Это подделка! Она сама всё выдумала, эта...

- Подсудимый, тише! - рявкнул судья.

Барон даже не взглянул в его сторону. Он открыл дневник на закладке.

- Записи ведутся в зашифрованном виде. Химические элементы как псевдонимы. «Pb» - свинец. Под этим шифром, как позже пояснила потерпевшая, она подразумевала отца. - Он начал зачитывать, и его монотонный голос придавал словам Ольги леденящую чёткость: - «Pb снова отравляет воздух. Весь дом пахнет его страхом». «Сегодня Pb решил, что мои краски - это грязь. Грязь надо стереть. Он пытался». - Барон перевернул страницу. «Fe пришло сегодня. Оно пахнет не страхом. Оно пахнет правдой. Мне страшно, но я хочу дышать этим воздухом».

Он закрыл дневник.

- Это не "девчачий" вымысел. Это хроника выживания в условиях хронической угрозы и физического насилия.

Наконец, он перешёл к событиям на заводе.

- Подсудимый Глазов В.Н. вызвал меня на якобы переговоры. При встрече совершил обманный манёвр - имитировал дружеский жест, - Барон на секунду коснулся своего бока, - после чего нанёс удар колюще-режущим предметом в левое подреберье. Цель - область печени и селезёнки. Удар был направлен снизу вверх, с значительным усилием, что указывает на намерение причинить максимальный вред, то есть на умысел лишить жизни. Медицинское заключение приобщено к делу.

Он закончил. Положил дневник на стол. Его показания заняли семь минут. За эти семь минут стена лжи Владимира превратилась в пыль.

Показания Саши и двоих сотрудников ОМОНа, засвидетельствовавших нападение, стали лишь точкой в деле. Их слова были прямы и не оставляли сомнений: Владимир ударил первым, вероломно, без провокации.