Вдохновлено постом Алега (ТГК: @Alegggggg)

,,Твои глаза подходят к обоям.
Палец к губам - тише.
Так будет лучше нам обоим,
Просто поверь мне, слышишь..
Как за окном дышит море прибоем
И дает пульс фальшивой ночи.
Знаешь, моя любовь так похожа на многоточие."

Это Ромадорфы, если бы у них всё-же случилась одна ночь, но они решили не продолжать, а просто отказаться от чувств.

Николаю было интересно. Сугубо научный интерес, как далеко они могут зайти. Его забавляли реакции, эмоции, но ему хотелось увидеть больше, что еще граф может ему дать, показать, чем еще может удивить ненасытную душу императора. Николай видел чужую любовь и привязанность, что еще больше подпитывало его интерес. Романов знал, что дальше ухаживаний и, возможно, одной ночи, он не позволит этой ошибке зайти. И оно зашло. Одна ночь. Жаркая, пылкая, пропитанная чувствами, обожанием и страстью. В тот момент Александр испытывал искреннее счастье и веру, что его чувства взаимны.

Николаю было плевать, просто механический процесс.

У Николая не было чувств, чтобы от них отказаться, граф же любил по-настоящему.

Тепло чужих рук и слов ночью, утром сменилось на холодное:

— Давайте сделаем вид, что ничего не было? Вы все ещё мой подчинённый, а я Император. Не забывайте свое место, Бенкендорф.

Повисла неприятная, давящая тишина. Она была невидимой, но создавала ощутимую непроглядную пропасть между ними. Николай стоял у окна, задумчиво застегивая медные пуговицы своего мундира, наблюдая за Бенкендорфом через отражение в стекле. Мозолистые пальцы Александра, до этого застегивающие мундир, дрогнули и остановились. Точно. Они слишком разные. У Императора страна на плечах, ему не до чужих чувств. Граф сжимает челюсть, а после выдыхает, смиряясь внешне, но в глубине души разбиваясь на осколки, казалось, что он физически ощущает боль от их глубоких порезов.

— Да, Ваше Величество, — обращение даётся тяжело, ведь всего каких-то пару часов назад он хрипло выстанывал только имя. Как глупо. Как глупо было понадеяться на что-то большее.

Николай же одаривает жандарма лёгкой улыбкой, одной из тех дежурных, которой обычно встречал гостей.

— Вот и славно. Жду к обеду отчёт о делах Третьего отделения, не затягивайте с этим.

Кратко поклонившись, мужчина покидает императорские покои. Грохот дверей за спиной отдаётся эхом в сознании. Как последний громкий аккорд. Вот и всё?

Внутри что-то болезненно оборвалось, заставляя жмуриться и сжимать руки в кулаки с такой силой, что на ладонях останутся следы от ногтей. Нет. Не здесь. Он не мог себе позволить, чтобы кто-то видел его в таком потерянном состоянии.

Спешным шагом Александр достигает своего, ещё пустого ранним утром, кабинета. Тяжело садится в кресло и, уткнувшись лицом в ладони, позволяет себе первые крупные слезы. Повёлся. Как юный мальчишка повёлся на чужие невинные ухаживания. Да так глупо и мечтательно, что сейчас было невыносимо больно, физически и морально. Просто попробовали, просто сыграли и выиграли партию на желание, использовали в своём интересе и так беспечно и жестоко опустили на землю.

Сознание кричало, что все правильно, но сердце судорожно сжималось. Все было правильно, но от этой правильности хотелось исчезнуть и больше ничего не чувствовать.

#зарисовки@frollcosp

P.s. комментарии очень-очень приветствуются