Небо над крышей
Тая не хотела переезжать. Ей не нравилась эта квартира. Тае нравилась её прежняя жизнь. Творческая специальность, хорошо оплачиваемая работа, светлый офис на последнем этаже, кофе с кокосовым сиропом и арендованная студия в самом центре города. Тая бы всё отдала, чтобы вернуться. Но отдавать было нечего. Сказка закончилась, кризис наступил, филиал закрыли, сотрудников сократили.
Тая не была глупой или наивной, и у неё, конечно же были накопления. Поэтому она не переживала, обновила резюме, даже обрадовалась, что отдохнёт и обновит портфолио. Но недели превращались в месяцы, а дорогая студия съедала накопления. И Тая переехала в прабабушкину квартиру. Она досталась им на двоих с братом, но в ней никто не жил, даже сдать её не получалось: разваливающийся двухэтажный барак с плесенью и пугающими соседями привлекал только тех, кто приносит больше проблем, чем денег. Город каждый год обещал снести дом и выплатить компенсацию, но ничего не менялось.
В этой квартире Тае стало только хуже. Она могла днями лежать на кровати и не вставать. Она уже проиграла. Куда торопиться? По вакансиям приходили сплошные отказы и со временем Тая перестала проверять почту. Пыталась затеять генеральную уборку, но даже полный день уборки не приносил результатов. Она перестала следить, что ест. Просто брала что-то в магазине по акции. Пару раз приезжал брат, в последний раз зло кинул, что она радоваться должна, что ей вообще есть, где жить.
В последний раз Тая даже не встала его проводить. Она смотрела на небо. Вокруг двухэтажки давно настроили высоток, и в окне остался лишь небольшой треугольник неба. Даже небо у неё отобрали.
Тая лежала, потом ела, потом спала, небо становилось красным, чёрным, жёлтым и голубым. Время пропало. Когда небо однажды снова стало розовым, Тая достала забытый рабочий планшет и начала рисовать. Она рисовала каждый день. Один и тот же треугольник неба. Серое, синее, красное, облака, звёзды, солнце. Десятки однотипных файлов. Она отчаянно сохраняла свои собственные кусочки неба.
Вместе с файлами пришёл шум, а может быть, шум был всегда, но Тая его не замечала. Потолок скрипел, словно каждую ночь хотел рухнуть на Таю. Тае казалось, что это небо хочет её раздавить, и сначала ей было всё равно. Десяток тёмно-синих треугольников подряд она слушала шаги, треск и тот самый звук катающихся шаров.
Она почти счастлива, что это её раздражает.
Небо всё ещё жёлто-алое, но Тая откладывает стилус. Впервые за она-не-знает-сколько-времени ей хочется что-то сделать. Она выбегает в коридор, она взлетает по лестнице к двери на крышу, она готова ругаться и спорить.
На неё удивлённо смотрят глаза-блюдца. И в них последним алым бликом – небо. Девушка в растянутом свитере вскочила с затёртого пледа. И смотрит.
– Почему? – только и выдавливает Тая.
– Я здесь, потому что дома не видно звёзд. А здесь видно, – просто отвечает незнакомка, а за спиной у неё мерцает первая звезда. И Тая не знает, точно ли эта девушка здорова. Не знает, здорова ли она сама.
Тая подходит, и девушка понятливо пододвигается. Если лежать на пледе и смотреть прямо вверх, то ни одна высотка, даже настоящий небоскрёб, не может загородить тебе небо. И всё небо только их.