Волков бояться

Передо мной — лес, за спиной тихие дома родной деревни. И я не знаю, чего я боюсь больше. Я всматриваюсь в лесную темноту, до боли напрягая глаза. Скоро один день сменится другим, я жду излома ночи, сжав кулаки. Любое движение — и я захлёбываюсь вздохом, уже не первый день, а я всё ещё не привык. Только бы не сегодня. Я так не хочу. Не хочу. Не сегодня.
Меж деревьев бликуют глаза. Холодные, осторожные и злые. Я втягиваю воздух. Я всё ещё надеюсь. Я кричу изо всех сил.
— Волки! Волки!
Тишина ночи наполняется шорохами. Разбуженные, недовольные люди ходят в своих домах за моей спиной. Раньше они испуганно выбегали на улицу, хватали факелы и рогатины, бежали к лесу. Бежали на мой крик.
Больше нет. Но я знаю, что они мне скажут.
— Глупый мальчишка!
— Однажды волки действительно придут, а мы тебе не поверим!
— Тише-тише, у мальчика отца волки задрали.
— А папаша у него таким же был, чего его ночью в лес понесло?!
— Занялся бы чем-нибудь полезным, горлопан!
— Да он блаженный просто.
— Вдарить бы тебе, дурню, всю деревню опять перебудил.
Могут и избить. Несильно, не со злости, вся злость уже ночью перекипела. Устало, со скукой дадут пару затрещин.
— Волки! — продолжаю кричать. Они осторожно выходят из леса, тени деревьев больше не скрывают бледное мерцание шерсти. Они больше обычных волков раза в три, но такие же быстрые. Это их время, зазор между днями — их шанс. И иногда у них получается им воспользоваться. Наша деревня — граница, наша деревня — форпост.
Так учил отец, а его — дед. Когда отец умер — я остался один на страже. Это мой крест, так говорил отец. Я должен был быть здесь один.
Отец запретил говорить сестре. Она мала и слаба, она всего лишь ребёнок. Сестра плакала и просилась со мной. Ей было так страшно оставаться дома одной. Ей было так страшно, что её брат один ночью в лесу. Она ничего не знала, но так хотела помочь.
— Позови, и я приду, — говорила она и смотрела заплаканными глазами.
А я тоже был ребёнком. И мне было так страшно в лесу.
— Пожалей мальчонку, совсем тронулся.
— И сестра пропала, совсем теперь сирота.
— Да сам он её и убил, он же дурак совсем, смотри!
— Да выгнать его из деревни и спать спокойно!
Огромный вожак припадает к земле. Смотрит на меня внимательно мертвенно-зелёными глазами. От волков веет смертью, а я думаю о том, что утром меня ждёт презрение и жалость. Дожить бы до утра.
— Волки идут! — И не двигаюсь с места. Нельзя бежать. Нельзя закрывать глаза. Нужен голос и взгляд. Огромная пасть почти у самого лица, запах гнили.
И волк падает.
Она пришла. Над безжизненной серой грудой стоит она. Красный капюшон скрывает лицо, красный плащ плещется на зимнем ветру. И с ножей её капает волчья кровь — тоже красная. Это всегда меня удивляет. У чудовищ не отсюда, у живой смерти — кровь тоже красная. Её ножи сливаются в вихрь, капли крови остаются взвесью в воздухе, свист ветра обращается скрежетом металла и жалобным скулежом. А потом снова тишиной.
— Позови, и я приду, — шелестит она. Наше заклятье. Наша память.
Кто же знал, что волки — это вовсе не моя судьба? Я должен был быть один, я должен был защитить сестру — не от волков, от её предназначения. От того, чтобы уйти в лес и стать новой Красной смертью. Защитой и силой, но не человеком, не моей маленькой сестрой.
Мёртвые волки туманом уходят в снег. Я не смотрю на них. Я не отвожу взгляд от тонкой фигурки в красном плаще, но всё равно пропускаю момент, когда она пропадает.
И не остаётся ни следа.
Утром мне рассмеются в лицо. Но зато у них будет утро. Они в своём праве злиться. Они прибегали на мой крик столько раз — и ничего не находили.
Просто зову я не их. Та, кого я зову, приходит всегда.

Не знаю, можно ли так, но раз я вам внезапно этот текст ещё не показывала, то пусть будет на конкурс для "Будь автором". Сходить в комментарии конкурса и лайкнуть меня можно и нужно, я за это могу и что-нибудь да получить.