Внутренняя богиня

Карина грустно посмотрела на дверь перед собой. Если бы не мамины уговоры, она бы ни за что не согласилась тратить своё время на подобное мероприятие. Но мама была непреклонна. Она использовала непобедимую артиллерию в виде обеих бабушек, приглашённых на очередной невнятный праздник, которые в унисон заголосили, как они хотят погулять на свадьбе и поняньчить внуков. Карина попыталась напомнить им, что она и есть их внучка и что они могут няньчить её хоть до посинения, особенно если прекратят этот цирк. Но слушать её никто не собирался, мама в очередной раз едко спросила, ради чего же, в таком случае, живет Карина, и не надеется ли она всю жизнь прожить исключительно для себя, то есть, впустую по маминому мнению. Бабушки на фоне завели песню про венец безбрачия, родовое проклятие и какую-то колдунью Агафью, к которой нужно сходить, почистить чакры.

В итоге Карина согласилась поприсутствовать на женском тренинге – но только один раз. Бабушки тут же затихли, а мама впихнула ей в руки разрисованный цветами и сердечками флаер, который большими лиловыми буквами обещал помочь разбудить свою внутреннюю богиню. Карина смотрела на всё это безобразие, чувствовала себя обманутой и прикидывала, сможет ли после тренинга закупиться вином и объяснить этот алкоголический порыв тем, что проснувшаяся в её душе богиня оказалась богиней виноделия.

Карина ещё раз с укоризной посмотрела на дверь, всё же толкнула её и зашла в полуподвальное помещение. Тут же подлетели две приветливые женщины, которые с профессиональным сочувствием на лице рассказали Карине, насколько ей, с её простоватым лицом, дряблыми ногами и безразмерными толстовками, нужен этот курс по поиску женственности. Карина скривилась, но позволила провести себя в зал, где на дешёвых пластиковых стульях уже сидели с десяток дам, активно ищущих внутреннее что-то. Одна из приветливых женщин вышла к доске и начала вполне предсказуемый монолог про веды, циркуляцию энергий, женское предназначение и целительную силу длинной юбки. Минут через двадцать после начала лекции она предложила научить всех желающих мантрам красоты. Желающих оказалось много. Женщины вокруг старательно пели, периодически проглатывая незнакомые слова.

Вечер становился всё более томным, тренинг всё больше походил на секту. Карина почувствовала, как у неё начали ныть виски: то ли от удушающего запаха благовоний, то ли от гула пения, то ли от невыносимой бесполезности происходящего. В голове белой вспышкой разлилась боль, и мир вокруг залило алым. Сквозь красную пелену Карина слышала чьи-то крики, слышала свой рык. Бешеная ярость затопила её сознание, кажется, она перевернула стол. Женщины вокруг бросились к выходу, по дуге, стараясь не попадаться под руки, которые стали словно длиннее и сильнее. Карина бушевала. Вся злость – на маму, на приветливых женщин на входе, на загубленный вечер – наконец-то нашла выход. Под пальцами треснула доска, на которой одна из приветливых женщин рисовала схему поглощения энергии Земли.
– Семён Геннадьич! Вызывайте полицию! – истерично крикнули за спиной.
– Получилось! – раздался сбоку восторженный мужской голос.
Карина почувствовала, как на неё накинули крепкую верёвку – руки притянули к телу.
– Они считали меня безумцем. Сначала сократили мне финансирование, потом отстранили от гостайн и военных разработок, а затем и вовсе выгнали. Признали подделками все мои дипломы, назвали шарлатаном, сумасшедшим. Приравняли ко всем этим гомеопатам и экстрасенсам, – шипел мужчина – Семён Геннадьевич, – продолжая затягивать веревку и медленно обходя Карину по кругу.
Красная пелена в голове шептала «убей-убей-убей», но Карина постаралась сосредоточиться и оглядеться: клиентки разбежались, приветливые женщины испуганно жались к двери, не могли бросить начальника. И лишь тот совершенно невозмутимо продолжал свой рассказ.