10 июня в 17:00 выступаю на семинаре по философии сознания (РУДН) на платформе zoom.

Спор о феноменальном сознании разыгрывается как сделка с несуществующей валютой. Квалиа-реализм и иллюзионизм — две позиции, которые принято разводить по краям онтологической шкалы, — держатся, однако, за одну фигуру с противоположных ее сторон: за философского зомби. Реалисту он нужен платежеспособным в модусе возможности, иллюзионисту — отождествляемым с нами самими; и тот, и другой предполагают, поскольку спорят о наличии либо отсутствии феноменального в инвентаре мира, что квалитативное есть отделимый от акта своей данности объект — нечто, что можно изъять, не задев акта изъятия. Эта презумпция отделимости и подлежит снятию.
Аргумент предлагается строить трансцендентально. Панпсихизм есть условие, при котором отсутствие квалиа вообще могло бы быть помыслено. Представить мир без феноменального — значит располагать ресурсом представления феноменального; ресурс же этот невыводим ни из функционального, ни из дескриптивного знания, а дается единственно знакомством. Здесь и обнаруживается долг, который нельзя погасить. Закредитованный зомби — существо без собственного феноменального покрытия — расплачивается в акте своего представления наличной квалитативностью представляющего, заёмной и непогашаемой; даже иллюзия квалиа берёт этот кредит, поскольку требует репрезентации того, что кажется иллюзорным. Зомби непредставим в строгом смысле — он неплатежеспособен из своих же собственных средств, и сама вынужденность займа уличает квалитативность как предположенную прежде всякой попытки её вычесть. Скупость иллюзиониста симметрична этой закредитованности — располагая феноменальным, он отказывается вводить его в онтологию — экономит на остатке — и платит дважды, сначала мета-проблемой, затем некогерентностью описания, согласно которому кажимость феноменального обходится без феноменального.
Проблема комбинации у микропанпсихизма и проблема декомбинации у космопсихизма оказываются, тем самым, не двумя трудностями, но одной — вариацией того же овеществляющего жеста. Феноменальное, взятое как субстанциальное количество, не складывается снизу и не дробится сверху, поскольку у внутреннего нет внеположной меры, относительно которой возможна арифметика переживаний. На месте снятой презумпции следует развернуть генеративную модель, в работе которой множественность квалитативного и физического не агрегируется и не делится, но производится самоприменением исходного отношения бытия к себе — данности-без-выдачи, прото-квале, читаемого изнутри как качество, в отношениях же — как физическая диспозиция. Всякое сущее есть модус этой операции и потому удерживает прочтение-изнутри; отсутствие же внеположного остатка, лицензирующее переход от условий представления к условиям бытия, есть строгий смысл пантеизма. Феноменальное обнаруживается как валюта, которой нельзя ни занять, ни вернуть, ни обеспечить эквивалентом, — поскольку оно само есть то, чем оплачено всякое представление, включая представление собственного отсутствия.

Для получения ссылки пишите Екатерине Хан или мне