«Фьорд»: правда или действие?

Во французском прокате показывают румынский фильм «Фьорд» Кристиана Мунджиу, который получил Золотую пальму в Каннах, обогнав на повороте «Минотавр» Андрея Звягинцева.

Во французских СМИ полемика – манифест ли это консервативной Европы, которая близка к тому, чтобы повернуться к Ле Пен, амбивалентный шедевр или конъюнктурная манипуляция европейским обществом. Например, левая газета Liberation пишет, что режиссер тяжеловесно обличает прогрессизм и либерализм и, судя по всему, лишь подсвечивает разногласия в Европе. Не менее левое издание Mediapart намекает, что картина стремится спровоцировать дискуссию о якобы слепых зонах самых прогрессивных демократий, и это и есть, по сути, провокация. Ультраправые Valeurs Actuelles утверждают, что фильм ставит вопрос: может ли либеральное общество терпеть соблюдение ценностей, которые оно считает реакционными? То есть, по сути, фильм выставляет границы толерантности. Le Monde пишет, что режиссер не щадит социал-демократию, обнажая ее расистские и антиклерикальные предубеждения.

Многодетная семья румына и норвежки (Себастьян Стэн и знаменитая актриса Йоакима Триера Ренате Рейнсве) переезжает в родную деревню супруги в Норвегии. Именно в заснеженных фьордах традиционные румынские ценности сталкиваются с прогрессистскими норвежскими рамками воспитания. И это противостояние и напряжение – и есть главный нерв «Фьорда». Религиозная, но крепкая семья Георгиу, привыкшая жить по своим обычаям, получает косые взгляды от местных, которые запускают маховик ювенальной юстиции. Семью обвинят в жестоком обращении с детьми, после того как на теле одной из дочек обнаружат синяки, а она возьмет и расскажет под напором о том, что ее дома бывает и шлепают. Процесс против этой семьи – главный сюжет. А зритель поставлен в неудобное положение: он не знает, был ли факт такого избиения – это по Ханеке скрыто от зрителя. Вообще, в фильме можно разглядеть много мотивов нелюбви австрийца к некоторым проявлениям европейского общества.

Зритель не понимает, кто говорит правду, а кто лжет. Интрига держит в напряжении на этого захватывающего фильма до конца. Я сам ерзал на каннском кресле до последнего и злился на оба эти дома. Места для раздражения тут много, а для сентиментальной ценности – ноль. С одной стороны, семья в своем догматизме и религиозности доходит до предела, что отвращает, как и все, что мы видели в РФ с запретами. Это дурное воспитание в строгих рамках жестко ограничивает собственную дочку, которая явно тянется к соседской девочке из норвежской семьи, в свободе в самом нежном возрасте. Тут мы видим и предрассудки, и гомофобию, и провинциальную нетерпимость. С другой стороны, норвежская опека тоже догматична до предела, когда использует религиозность семьи как доказательство вины находящихся в слезах родителей. Так не в пользу отца играет его приверженность представлению о «традиционной семье», согласно которому пара может состоять только из мужчины и женщины. Это точно глупость и дремучесть, но пока не преступление.

В общем, Мунджиу показывает конфликт двух мировоззрений, которым не найти общий язык. Однако режиссер, мне кажется, не выступает в защиту ни одной из систем, он смотрит намеренно сверху. «Невозможно жить в одном обществе, если время от времени не думать о том, что на вещи может существовать другая точка зрения», — утверждает Мунджиу. Но режиссер не выносит суждений, он явно затронул нечто, что сильно разделяет людей и вызывает у них желание высказаться. Это болевая точка.

Режиссер точно осуждает давление на детей и манипулирование ими обеими системы, которые вовсе не думают во время этого спора, какую они травму причиняют именно им этим. И это и есть приговор Кристиану Мунджиу против доминирующих родителей и государства, которые апроприировали их независимость и самомстельность. Режиссер показывает детей жертвами, лишенными права голоса, внимания, свободы и выборы. Но именно им в будущем решать этот спор. Поэтому главное в фильме – бунт и любовь той самой девочки, с синяков которой все и начается. В общем, мамапапа и родина, пошлинахуйивпизду!