Пусть помолчат

Пока конкурс все же останется за Павликовским.

Трехчасовое с лишним полотно японца Рюсуке Хамагути Soudain («Внезапно»), конечно, задевает некоторые нотки, но все же, на мой вкус, чересчур претенциозно и концептуализировано. Как будто сделано специально для заветной ветки, по известным лекалам, чтобы казаться интеллектуальным кино. А вручить, конечно, могут.

Все, что происходит за это время на экране, – разговоры, рассуждения про капитализм, который убивает все живое и нас с вами переживет. Призрак Тома Пикетти и закона Цукмана (отвергнутый 2-процентный налог во Франции от левых на сверхбогатых) бродит где-то по Круазетт.

В Париже Мари-Лу (Виржини Эфира) руководит частным домом ухода за пожилыми людьми и стремится убедить сотрудников работать по новой программе Humanitude. Это сравнительно новый метод обращения с пациентами, в центре которого уважительное и достойное отношение к пациентам. То есть буквально общаться с ними надо как с равными, достойными, а не просто как с немощнными или страдающими Альцгеймером. Тут требуется больше времени, сил и средств. Однако она сталкивается с сопротивлением как администрации из-за высоких затрат, так и собственного перегруженного персонала, считающего принципы Humanitude слишком тяжелыми. Выходит, экономика и социальная система противостоят высокому гуманизму. А во всем опять же виноват капитализм. Зритель услышит об этом целую лекцию минут на 40 в стиле знаменитых выступлений TED. Все про коварную и кровавую руку рынка.

Понимает героиню, похоже, только ее новая подруга } женщина из другого мира, смертельно больная японка Мари (Тао Окамото), для которой важно сделать что-то для человечества в конце своей жизни. Сначала она выбирает театр, а потом этот самый дом. Обе героини посвятили жизнь добру, тому, чтобы улучшать жизнь других людей. Они буквально сцепляются языками, а потом и буквально ногами. Про фут-терапию в этом кино выделена огромная глава, надеюсь, после победы режиссер с группой именно это шоу устроит на сцене каннского зада братьев Люмьер, ведь это так веселило публику во время просмотра фильма. Не отрицаю, самоиронии ему не занимать.

Героини легко переходят с французского на японский (обе безпречно говорят на обоих), обсуждая политику, экономику и свои идеи, а еще незаметно проходят ночной Париж вдоль и поперек, и даже оказываются вдруг на горе в Киото. Их беседы от заката до рассвета про демократию, продолжительность жизни и старение Европы призваны отыскать смысл жизни.

Но все эти оммажи Ромеру и Линклейтеру снова выглядят как будто нарочитыми. Как будто нам снова продают уроки гуманизма, которые ты где-то вроде как слышал. Но выходит такая дилемма: дом престарелых функционирует и устраивает эти практики, включая инклюзивное кафе, удобно выстраиваясь в капиталистическую систему. Сам фильм уже раскупают на рынке в Каннах. Но мы все это осуждаем и призываем пережить. В общем, я запутался, да и не я один. Хотя тот же Пиккети, наверное, потирает ручки, а ночной Париж прекрасен, как и японские пейзажи. Тихая и очень аккуратная драма Хамагути, похоже, все же чуть работает против него, потому что боишься приторности и манипуляции. Элемента внезапности и неожиданности как раз и не хватило, все очень ровно. Элегантный Павликовский мне все же в данном случае ближе. Хотя этот фильм тоже претендует теперь на награду, потому что Япония – еще и главный почетный гость кинорынка, а у них сразу несколько фильмов в конкурсе.