Я люблю её с девяти лет — это началось, когда она впервые заехала мне по лицу за то, что я посоветовал ей взять надёжную лошадь вместо толком не объезженной, которую она выбрала. Я не вынесу мысли о том, что она окажется здесь лишь для того, чтобы погибнуть.

Я ловлю себя на том, что смотрю на юг, в сторону дома, — в противоположную сторону от того места, куда меня тянет дракон. Тоска пронзает меня с такой силой, что я прижимаю руку к груди, пытаясь заглушить эту непреходящую боль. Я добирался сюда верхом несколько недель и отдал бы всё на свете, чтобы преодолеть эти сотни километров и горные хребты — лишь бы хоть на миг увидеть её лицо.

Начиная с того самого дня, когда я в восьмилетнем возрасте врезала ему кулаком по лицу, он проявляет прямо-таки мазохистское терпение к моим невыносимым закидонам, и я до сих пор не понимаю почему.

Катрина из кожи вон лезла, пытаясь заставить меня извиниться.

Я так и не извинилась, ибо не пошёл бы он на хер: указывать он вздумал, на какой из моих собственных лошадей мне лучше ездить, когда сам был гостем в моём доме.