Эта социально-философская утопия удачно маскируется под жанр морских приключений. Подробно описывая традиции моряков и быт на корабле Лондон создает для нас эффект погружения. Здесь будет много романтического деления мира на черное и белое. Несмотря на это мы не сразу видим в Волке Ларсене антигероя, безжалостного просто по своей прихоти.

Перед нами он предстает во всех возможных спектрах: жестокий тиран, обаятельный садист, закоренелый индивидуалист. В противовес этому – обходительный и рассудительный собеседник с нестандартным складом ума, пылким темпераментом и необычайной физической силой. Через философские дискуссии и идеологические споры Ларсен будет штурмовать мировоззрение Ван-Вейдена. А тому останется только аргументированно противостоять. Здесь найдется отражение и собственным взглядам Лондона. Волк Ларсен – откровенный злодей, которого мы неохотно уважаем. Злодей, который честен с нами с самого начала, в том, кем является и во что верит.

Когда фокус повествования сместится на Ван-Вейдена мы увидим воспевание силы духа, преодолевающего любые препятствия, и даже какую-никакую любовную линию. Чем закончится это приключение – будет интригой до самого конца. Как и собственно кто здесь морской волк.

Мир описанный в романе бесконечно далек от нашего. Попробуй сегодня на серьезных щщах подискутировать про гипотезу сверхчеловека, не привлекая внимание санитаров. Развитие гуманизма надолго прописало эту идею на два метра под землю. В то же время другие идеи Ницше – выход из зоны комфорта, нигилизм и экзистенциализм актуальны как никогда.

Чему может научить роман и его главные герои обывателя сегодняшнего, живущего в самое безопасное и человекоцентричное время за всю историю? Тому, что сильная личность не выковывается на диване, ей нужны условия близкие к экстремальным. Тому, что нужна смелость брать ответственность за себя и других. Еще невероятной жажде жизни, которую случается видеть так редко («‎отлежусь само пройдет»‎, «‎и здесь неплохо кормят»‎). Наконец тому, что жизнь полна неудовлетворенности, но еще меньше может удовлетворить нас мысль о предстоящей смерти.

– Он никогда не философствует о жизни? – добавил я.
– О нет, – ответил Волк Ларсен с горечью. – И в этом его счастье. Он слишком занят жизнью, чтобы думать о ней. Я сделал ошибку, когда впервые открыл книгу.