Война на территории России тогда разгорелась между численно преобладающей частью народа, отстаивавшего свои национальные традиции, большей частью безоружного, ‒ и оккупационными красными войсками, поначалу интернациональными (300.000 бойцов, согласно Большой сов. энц. Изд. 3-е. М. 1972. Т. 10. С. 331-332), финансировавшимися Германией (с 1917 по ноябрь 1918 гг.). Эти карательные интернациональные части, безжалостные к местному населению, были сформированы из военнопленных и иностранных рабочих, которых революция застала в России (немцев, австрийцев, венгров, китайцев, а также латышей, эстонцев и др.), они составили костяк "Красной армии", которая была организована для захвата власти большевиками еще в 1917 году, при Временном правительстве, как платные воинские части (на т.н. "немецкие деньги", т.е. кредиты от еврейских банкиров из США).

Таким образом, "Рабоче-Крестьянская Красная Армия" не была создана самим русским народом. Троцкий создавал её той самой "железной дисциплиной", к которой призывал Сталин: голодом и террором. Так что "Гражданской войной", когда народ разделяется на противоборствующие части, отстаивая свои идеи, эту оккупацию назвать нельзя даже после всеобщей мобилизации и создания многомиллионной Красной армии преимущественно из русского народа, в том числе и обманутого пропагандой.

Эта регулярная Красная армия была создана принудительной мобилизацией: на селе – с показательными децимациями и расстрелами "дезертиров" перед их одно­сельчанами; в городе – с широким применением залож­ничества офицерских семей. Главная причина, заставившая даже около 20% офицеров генштаба пойти "военспецами" на службу к большевикам, было именно взятие в заложники их семей. Так под угрозой расстрела близких удалось «заставить строить коммунизм тех, кто является его противником», – объяснил Ленин эффективный метод Троцкого (Троцкий Л. "Сталин". Бенсон, Вермонт. 1985. Т. II. С. 81). К каждому военспецу был приставлен комиссар, без одобрения которого приказы командира не выполнялись. Комиссар имел право арестовать командира. За сдачу белым Казани были расстреляны и командир, и комиссар 5-й армии...

Главнокомандующий И.И. Вацетис (он же командир Латышской дивизии) писал Ленину: «Дисциплина в Красной армии основана на жестких наказаниях, в особенности на расстрелах... Безпощадными наказаниями и расстрелами мы навели террор на всех, на красноармейцев, на командиров, на комиссаров... смертная казнь... на фронтах практикуется настолько часто и по всевозможным поводам и случаям, что наша дисциплина в Красной армии может быть названа, в полном смысле этого слова, кровавой дисциплиной» ("Память". Париж, 1979. Вып. 2).

Это, конечно, давало огромный процент дезертиров: 1919 г. было задержано 1 млн. 761 тысяча дезертиров и 917 тысяч уклонившихся (Оликов С. Дезертирство в Красной армии и борьба с ним. М., 1926) – это была половина численности всей Красной армии! Но остальные были принуждены воевать. Белые же, как правило, не могли обезпечить выполнения своих приказов о мобилизации и применять подобные кары не решались.

Тем более белые не могли прибегать к методам, которые Ленин советовал Троцкому для обороны Петрограда: «Если наступление начато, нельзя ли мобилизовать еще тысяч 20 питерских рабочих плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Юденича?» (Латышев А.Г. Рассекреченный Ленин. М., 1996).

Красная армия воевала не только против Белых армий, но и против гражданского русского населения, подавляя повсеместно тысячи восстаний внутри страны. В этой связи историк этой "гражданской войны" Бернштам отмечает, что столь высокий процент иностранцев-карателей в РККА уникален для гражданских войн: «Для войны, в которой основные операции – не стратеги­ческие фронтовые, а подавление повстанчества и сопротив­ления коренного населения, роль 8–19-процентного ударного костяка, именно на подавлениях сосредоточенного, является... ключевой в победе режима над населением» ("Вестник РХД". Париж, 1979. № 128).