Все слова, спрятанные под языком, медленно умирали. Октябрь поёт скучную песню о старом причале и нечаянно ставит точку в виде пожелтевшего на месте цветочного, а еще у него неразборчивый почерк - бросать в одиночество католиков дальневосточных. Я не знаю, что такое блокчейн - когда друзья обсуждали будущие стартапы, я в желтой тетрадке раскладывал многочлен на множители со старым преподавателем математики. Пожелтевшие листья в парке шуршат украдкой, астматики с птеродактилями играют в прятки. Нарядные женщины в осенних парках выстроились в ряд. Как крики хронических чудовищ поезда шумят, из окон конфет мятных фантики вылетают; В тебе не осталось тайны. Только спонтанные вспышки ярости в сторону полицейских наглых и мясистые ляжки, за которые тебя в полголоса незнакомцы называют Дионисом.
Неудачные фрагменты твоего распада вырежут при монтаже. Су-шеф из вельветового Казахстана глазеет на мою шею странно, но мило. Иногда хочется просто присесть в тенек и попросить милостыню. Светило солнце в тот день стыдливо на ванильные кексы. Я ненавижу когда кто-то говорит «кейсы» и «ки пи ай», умников в засалены кардиганах, современный театр, культ музейных картин, начинающих психиатров, активистов. Нравится только дымка в утреннем сквере и ты в настроении скверном.