Вон там на небе в черной реке по тротуару звезд ходит с мешком глупость, горлом сухим кусая-кусая безымянной кометы хвост. Хворостом сонных лощин синие лыжники треснули в проруби, кто-то мерцая горит там на горе обезглавленной, вроде бы. Там на заборе торчат воробьи, там из под линзы сжигают усиленным светом комок муравьёв, и он страстно горит, видишь, как сон округляет ритмы фонарных столбов. До утра далеко, на твоём шелестящем трико возникает созвездие катышков.
Дипломатии я учился у диплодоков, когда у водостока на общих собраниях меня румяного впервые поранили.