червивый груздь наклонит шляпу
и грусть прольется на песок
во рту заледеневшим кляпом
случайной лампочки кусок
прольется светом на самого себя
никто не догадается об этом
у плаца плакал мальчик и его края
загадочным сцеплением сонетов
вцепились в силуэты горизонта
и разодрав мне праведную кисть
бежал рысцой казах с гранатометом
как будто в человеке чахнет рысь
но кирпичей порядок странный
в стенах заброшенной курилки
мне говорит о том что страны
как те что видел в праздничной открытке
открыты для дальнейших посещений
но из бригады нет протоптанной дороги
и выбритый по кантикам священник
здесь динозаврам заменяет бога
апрельским ливнем завершится остаток дня
а осень смотрит и презрительно смеется
схватить бы столь далекую за все края
и разорвать ножом хабаровского злого солнца