Сегодня сдала последний экзамен и прервала свой марафон без выходных из сессии и смен на работе, который длился аж с середины мая. Я довольна и почти что свободна, а ещё в перерывах получалось даже что-то по минимуму писать. Вот сегодня ночью почти дописала сказку, осталось всего две сцены

Хочется сборник по мотивам диснеевских историй, не связанных между собой и по разным пейрингам, вероятно за лето осилю)
Пока что выкладываю кусочек из первой сказки (о боже, гет):

Их лица светятся. Лучатся радостью и счастьем за судьбу своего драгоценного правителя. Или они просто преисполнены гордостью за то, что их сюда пригласили? Или вино ударяет им в головы настолько сильно, что губы сами вылепливаются в улыбки?

Элисон ловит на себе насмешливые взгляды. Раньше они полыхали завистью и подпитывали её уверенность в себе, а сейчас топят. Топят и топят в зловонной пучине разбитых надежд, посыпая сверху пеплом из её сожжённого агонией сердца.
Они всё знают.
Знают, в каких отношениях она с принцем, знают, что теперь её положение во дворце изменится. Знают и не убирают с лиц счастливые улыбки. Издевательские, точно направленные в её сторону. Элисон почти слышит в голове их голоса. Сопоставимые с металлическим скрежетом, они звучат рвано и слишком оглушительно. Они кричат ей, что она не достойна короны, не достойна любви, не достойна жить счастливо. Она — ведьма и должна сгнить где-нибудь в лесной глуши, подальше от цивилизации. Это всё только в её голове, но долбит по вискам так отчётливо, что ноги всё-таки несут её в сторону балкона. Подальше ото всех и от себя самой.

Оголённые плечи приятно обдувает тёплый ветер, унося стремительным потоком и навязчивые мысли из головы. Элисон подходит к парапету, опираясь на него локтями. Там, внизу город гудит, светится огненными вспышками и взрывается оглушающими криками. Люди кажется решают выбиться из привычного графика и гулять всю ночь, ещё бы, настолько грандиозный повод выпадает не так часто, какой тут сон? Эта толпа не такая показательно обольстительная и спокойная как в дворцовом зале, нет, это — стихия, танцующая, извивающаяся в конвульсиях, сметающая щедрые царские подношения с прилавков, неуправляемая. Элисон понимает, что не может не восхищаться, не может оторвать взгляд, это пляски на её переломанных костях, но такие экспрессивные и безумные, что завораживают.
Они бы смели её подобно буре, если бы замуж за принца выходила она? Сожгли бы ведьму на костре?
Тут даже думать не надо, снесли бы с лица земли весь дворец целиком. Элисон проглатывает обречённую улыбку, так и норовящую натянуться на искусанные губы и прикрывает глаза, желая раствориться в шуме всеобщего веселья.