«Никто не позвонил сразу и не сказал: „Петя, я сотрудник ФСБ, иди поджигай“. Сначала всегда предшествуют диалог, беседа. Нащупывается слабое место, и только потом совершается точечный удар», — объяснила собеседница.
Суды стали чаще выбирать домашний арест для подростков, обвиняемых в поджогах.
«Когда суды принимают такие решения, мы замечаем, что следователи не идут их обжаловать, и прокуроры, поддерживающие государственное обвинение, тоже не идут обжаловать эти решения. Поэтому можно говорить об общей тенденции: общество услышало своих детей и пытается каким-то образом помогать», — сказала Кузнецова.
Кузнецова считает, что для младших подростков, совершивших преступления, стоит рассматривать спецшколы закрытого типа вместо колоний.
«Возложить на него ответственность за то, что он совершил в 10–11 лет, и заставить всю жизнь нести это бремя — нет. Общество тоже в какой-то степени несет ответственность за тех детей, которых мы, взрослые, не смогли в должной степени защитить от подобных действий», — сказала Кузнецова.
Где проходит граница между ответственностью за опасное действие и помощью ребенку, ставшему жертвой манипуляций, читайте 8 октября в полном интервью «Фонтанки».
#БДТФонтанкаТыНеОдин
Все материалы проекта. Все видео проекта.