Мысль героя «обрамляющей истории» рассказа заключается в том, что вещи вроде кражи и убийства – «не грех, а следствие неразвитости». А «настоящий грех» – это нарушение правил реальности, «как если бы кошка и собака стали говорить человеческим языком, а розы в саду – кровоточить». То есть, говоря привычным нам языком, антимир.
Конечно же, первый тезис не соответствует реальности: воровство и убийство – серьёзные грехи. Но некоторые интуиции тут верны. То, что герой Мэйчена назвал не-грехом – это грехи против ближнего. А то, что признал тру-грехом – против Бога. А заповедь любви к Богу, как ни крути, первее, чем к ближнему.
Грех против Бога в нашем обществе действительно чаще ненаказуем. «Прогрессивные христиане» и многие консерваторы считают, что «слова и мысли не преступление». То есть ереси, дегенеративное искусство, богоборческую науку, ограничивать типа нельзя, ну, максимум, поуговаривать, поспорить. У либертарианцев так на этом вообще культ построен (NAP).
Правые оппозиционеры чаще всего зациклены на проблеме миграции (или, например, коррупции), начисто игнорируя духовные и нравственные вопросы: «да сколько там этих педиков», «кощунство в храме – мелочь», «ну пусть колдует, зато белый». Герой Мэйчена называет грубые преступления поступками «тигрочеловека». Вот агрессия мигранта или воровство чиновника – это оно. Безусловно, это неприятно и должно пресекаться. Но мыслить нужно глубже.
К слову, наш ненаглядный «Перелётный кабак», хоть и «антимигрантское» произведение, но турки там – в основном либо инструмент, либо достойные противники, а корень зол – в поведении интеллигента-декадента.
И не бойтесь убивающих тело, души́ же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне (Мф. 10:28)
В этом полезность околохристианских рассуждений из рассказа «Белые люди».