АПОЛОГИЯ ЧУДИ
⚠️обзор спойлерный⚠️

​На «Сердце Пармы» мы шли, заранее зная от патриотов разлива Холмоогрова, что фильм – клятая русофобия. Действительно ли там хулят Русь или пинают азиопские святыньки – понятно не было. Ну, так на то и надо самим смотреть!

Начинается всё очень бодро, живописно и умеренно фэнтезийно, и выглядит настоящим гимном борьбы Руси против Чуди. Причём в наибуквальном смысле, ведь фильм – о Пермских землях. Князья – отец и сын, – показаны нордично-благородными, в стиле киношного Невского и князя Владимира из мультика. Вогулы поклоняются Астарте (Сорни-Най), приносят ей в жертву мучеников, их вошдь откровенно напоминает советского либератора, ненавидит христианство (причём говорит о Христе как «бродяге, забывшем корни», что свойственно критикам Церкви «справа», вроде языческих патриотов) и жжёт храмы, как норвежский сиделец, но ещё и с людьми внутри.

Протагонист Михаил, потеряв отца в стиле «Короля-льва», вырастает и становится локальным князем. Поначалу его политика ограничивается братанием с татарами, что в принципе в рамках феодальной этики. Но дальше... дальше начинается дичь. Выросшая подруга детства героя оказывается ведьмой-ламией (одержимая аватара Астарты), они совокупляются под «священным» древом язычников, живут в блуде, и князь допускает в городе двоеверие, чему жутко негодуют местные клирики, а он защищает «право» «жены» на бесовскую веру. К слову, духовенство в «Парме» показано ультра-крутым: местные батьки сгорают заживо, лезут в бурю ставить упавший Крест, гнобят как полуязыческого князька, так и местами – московскую власть за мутность в целях и неразборчивость в средствах (хм...). Если авторы хотели показать их «мракобесами», то попытка не удалась – по крайней мере, если вы не ярый антиклерикал.

Михан (его так ласково кличет ведьма) с помощью Божьей побеждает главгада, и тут гадами становятся другие. Князь отказывается участвовать в СВО Ивана III и отлагается от державы. Да, московиты показаны здесь серенькими по морали, но всë-таки не орками и азиатами. Наоборот, войска Ивана чисто славянские и в союзе с Церковью, у Михана же – интернационал, мультикультурализм и религиозная толерантность. Великий князь и его воеводы получаются не тёмными властелинами, но этакими «Куоритчами», против которых – лесной «Салли». Апофигеем же падения является братание протагониста с бывшим врагом – на секундочку, мраккультистом, святотатцем и убийцей христиан. Да, это типа закос под «Игру Престолов», где Джон Сноу мутит с язычницей, объединяется с лохматыми викингами и смещает ксенофобов в Дозоре. Но Сноу-то братался с адекватной частью одичалых, не с теннами-людоедами! Плюс ко всему, князь и жену отдаёт либератору – не факт, что для секса (тот у ведьмы во френдзоне), но всё равно напрашивается модное ругательство на букву «к».

В конце, в отличие от того же Салли, Михан не побеждает, и не уходит в закат, как Сноу, а становится пейзанином на завоёванных Москвой землях, продолжая жить с ламией (вроде есть намёк, что она сожгла капище напоследок, но крещения не показано, значит, и мораль не очень).

На первый взгляд «Сердце Пармы» – сепаратистская, нацдемская или даже проукраинская история. Но корни проблем фильма глубже. В нём переворачивают классическую историю Руси и Чуди, продвигают антиповедение и антимир. В этом смысле кино наследует БЛМно-ньюэйджерским франшизам про всяких там хозяек озëр. Вообще, язычество здесь крайне романтизируется и эротизируется. Хоть главгерой тут и «демократ» (чем напоминает попаданца-прогрессора «со взором горящим»), княжество Михана – не только образ регионалистов. Братание с иноверцами, проектирование храма в оккультном стиле (реальный эпизод!), амнистия головореза для борьбы на своей стороне, – характерные язвы самой России. Фильм – апология братания Руси и Чуди в противоестественном, как блуд под щуром язычников, союзе, откуда и растут нестроения Русского (в широком смысле) мира.

О трушном отношении Руси и Чуди – лучше читайте рассказ ПКБ, кстати, параллелей получилось немало!