#ПКБ_библиотека

«Нигилизм и готика» — свежий (2022 г.) альманах об антиреволюционной литературе в России XIX века. Даже беглый осмотр показывает, что этот труд — определённо «маст рид» для любителей политической реакции.

Наш же творческий коллектив не могло не привлечь название книги — и оно не случайно. По мнению автора А. Ефимова антинигилистический роман связан с готическим и рыцарским. Об этом он пишет в альманахе, и в отдельных статьях.

Антинигилизм и готику роднит «реконструкция мистического / средневекового / готического чувства, когда окружающий мир наполнен тайнами, знаками, смыслами, которые ждут расшифровки. И это отнюдь не «светлое» чувство. В «готике» доминируют иррационализм, пессимизм и тревожное предчувствие приближающейся катастрофы (в религиозно-эсхатологическом ключе), пусть даже ограниченной местом, семьёй, судьбой персонажа и т.п. Это мир, поражённый грехом, мир «перевёрнутой церкви» .

При этом, «Ориентиром антинигилистической прозы часто называют роман «исторический» (романтического образца). Именно на него указывали советские исследователи, говоря о «старых», «отживших» формах (в том числе использовались понятия «рыцарский», «романтический»)». (готические и рыцарские элементы при этом пересекаются и друг с другом)

И ещё один момент: «Распространённым приёмом среди авторов-антинигилистов является документализм. Он оказывается необходимым в рамках общего общественно-полемического направления мысли антинигилистических романов».

Получается сочетание эстетики ужасов, романтизации ушедших эпох и жанра псевдодокументалистики (включая сатиру). То есть именно то, к чему наш коллектив пришёл на данный момент. Современный антинигилизм связан с жанром ужасов через теории заговора и городские легенды, которые с годами становятся всё страшнее и реальнее: МК-ультра, пиццагейт, тайные лаборатории, опыты на человеческих эмбрионах... Мир нынешнего реакционера — мир «серо-серых» или «чёрно-чёрных» конфликтов, поскольку он — постхристианский. При этом мораль в нём — объективная, «чёрно-белая», что присуще классической готике (в отличие от тупых безыдейных ужастиков).

В сеттинге антинигилиста есть элементы «Бегущего по лезвию» и балабановской чернухи, населённых нечистью трущоб из треков правых рэперов, «кукол колдуна» и «безмолвных криков» хоррор-панка, старомодных вселенных с «превозмогательством» вроде Warhammer и Doom (впрочем, обе франшизы нынче катятся в политкорректность). Этот сеттинг чужд прекраснодушному патриотизму и демократизму конъюнктурных СМИ, и в этом глубокая пропасть между нами и ими.

«Рыцарская» же компонента необходима, чтобы не скатиться в декадентство, смакование зла и грех уныния. Оттуда популярность «инквизиторов», «крестоносцев», «космодесантников» и романтизация воинов ушедших эпох (иногда — довольно дутая и карикатурная) у правой молодёжи типа альт-райтов. В наших рассказах тоже есть рыцари разных оттенков светлости («Тьма, которой тесно», «Твердыня и Чаша», «Плоть животворящая»), да и вообще исторических мотивов немало. При этом рыцарь современности ходит не в сияющих, а в ржавых доспехах, нередко это маргинал, антигерой, кающийся грешник (как на жуткой обложке книги Ефремова — бывший нигилист Горинович, жертва собственных подельников).

Антинигилистическая литература демонстрирует читателю антимир, который является одновременно революционным и бесовским: авторы-антинигилисты «активно использовали мистико-спиритуалистическую риторику, частично заимствованную из разложившегося готического жанра: “темные”, “незримые” или “бродящие” силы, “духи”, “призраки”, “тени”, “бесы”». Сейчас видно, что это не просто риторика, когда некоторые зовут себя, скажем «внучками ведьм» или «мавками и волколаками». Главное на этом пути — самим не оказаться в плену тёмных сил и не остановиться в пограничном состоянии. Для этого нужно не ради «тралинга леваков», а осознанно вести духовную жизнь.