— фургон цветов
🌟 #bot #mzlff #dkincc
🤍юж3т;;
Ещё со школьной скамьи Илья и Даня были неразлучны — лучшие друзья, которые всегда приходили на помощь и делили и радость, и горе. Их тянуло к искусству с самых ранних лет: Илья выдавал строки, полные болезненной искренности, а Даня умел ткать под них атмосферные инструменталы. Вместе у них рождались маленькие шедевры, но масштабных хитов не случилось — потому что впереди была неизвестность, и каждый пошёл своей дорогой.
После поступления в разные училища их общение сократилось до редких сообщений и смешных мемов. Илья — на филологии, в мире, где ценят четкие формы, Даня — в студии, среди проводов и пультов. Самое болезненное — это исчезли их совместные вечера, когда один приносил черновики стихов, а другой тут же накладывал звук, и между ними возникала магия. В разгар зимней сессии у Ильи случился творческий провал: он не мог выдавить из себя ни строчки, силы покидали, и даже самые простые дела казались непосильными. Первый зачёт он завалил, два — ушли на пересдачу, но остальные сессии шли лучше — и это только добавляло тихой боли: не хватало опоры, не хватало рук, которые раньше подхватывали его строки.
Однажды ночью, в темноте собственной комнаты, Илья написал Данe пару последних отчаянных строчек — возможно, под градусом, возможно, просто от усталости. Звонки с Даней стали для него тем островком, где можно было не думать о пустоте. Когда в сообщении прошла просьба встретиться, Даня согласился без раздумий. Для него эта встреча была не просто поддержкой, а планом — своеобразной схемой, которой он давно следовал: большой жест вместо слов.
В назначенный день Даня исчез из сети, но перед встречей написал Илье, что ждёт его по новому адресу и уже вызвал такси. Дорога вела через город к одинокому двухэтажному домику на опушке редкого леса. На снегу у дома стоял фургон с затемнёнными окнами; рядом Даня копался в телефоне — возможно, просто следил за местоположением друга, а может, боролся с собственным волнением.
Несколько минут они стояли, обнявшись, как в старые добрые времена. Потом Даня отводит Илью чуть в сторону и, не глядя, открывает задние двери фургона. С багажника, как будто выливаясь живой водопад, падают несколько букетов нежных роз — лепестки шуршат о снег, и от них пахнет летом, даже среди зимней стужи. Сам фургон забит цветами — практически всеми, которые любит Илья: дикие маки, садовые розы, хрупкие полевые ромашки.
Даня стоит неловко, плечи напряжены, руки не знают, куда деть. Его голос дрожит, щеки горят — то ли от морозного ветра, то ли от стеснения. Он чешет затылок и, почти шёпотом, говорит:
— Иль… ну, тут это…
А вокруг — мир, который наконец перестал быть пустым: белый снег, красные лепестки, и два друга, которые снова пытаются найти общий язык.
🎁 l1nk c.ai / chai / waifu