Научный лонгрид: где должна проходить граница между фундаментальной и прикладной наукой?

Интересный исторический пример связан с Александром Николаевичем Несмеяновым, президентом Академии наук СССР в 1951–1961 годах.
Несмеянов последовательно отстаивал идею о том, что Академия наук должна быть прежде всего центром фундаментальных исследований и своеобразным «теоретическим вождём» страны.
По его мнению, учёные академических институтов не должны постоянно отвлекаться на решение многочисленных текущих производственных задач. Их задача заключается в том, чтобы смотреть дальше сегодняшнего дня, развивать теорию, искать принципиально новые решения и создавать научный задел, который может оказаться востребованным через годы и даже десятилетия.
А вот прикладные исследования, конструкторские разработки и внедрение технологий он предлагал в большей степени передать отраслевым НИИ, КБ и министерствам, которые непосредственно связаны с конкретными потребностями производства.
Но есть другой интересный пример, который заставляет посмотреть на эту проблему с другой стороны. Всю свою основную карьеру Ленгмюр провёл в исследовательской лаборатории компании General Electric.
Изначально перед ним стояла вполне конкретная практическая задача бизнеса: улучшить обычные электрические лампы накаливания, чтобы они дольше служили и меньше чернели.
Ленгмюр начал исследовать процессы, происходящие внутри лампы, поведение нити накала и свойства газов. И в результате решения вполне прикладной задачи вышел далеко за пределы самой технологии освещения. Его исследования привели к фундаментальным результатам в области химии поверхностей. Ленгмюр исследовал мономолекулярные слои, внёс большой вклад в развитие химии поверхностных явлений. В 1932 году Ирвинг Ленгмюр получил Нобелевскую премию по химии.

Получается любопытная ситуация.
Несмеянов и Ленгмюр были современниками.
Несмеянов исходил из логики: фундаментальная наука должна быть защищена от текущих прикладных задач, иначе у неё не останется времени на работу с фундаментальными проблемами.
А пример Ленгмюра показывает другую возможность: фундаментальное открытие иногда возникает именно внутри прикладной задачи, поставленной конкретным производством.
И тогда жёсткое разделение на «фундаментальное» и «прикладное» начинает выглядеть не таким очевидным.

Лично мне ближе позиция Несмеянова. Это не означает, что фундаментальная и прикладная наука должны быть изолированы друг от друга. Наоборот, между ними должна существовать постоянная связь. Возможно, проблема не в том, должны ли фундаментальная и прикладная наука существовать вместе или отдельно. Возможно, главный вопрос заключается в другом: как создать систему, в которой практическая задача может привести к фундаментальному открытию, а фундаментальное открытие, в свою очередь, не потеряется на пути к практическому применению?
фото с сайта: time.com