всем пизда
— Чуя, я не…
— Чш-ш-ш. Тебе ведь всегда нравилось, когда я так делал, нет?
Дазай задрожал и прогнулся вперед, чувствуя, как толстый узел сначала проник внутрь, а затем выскользнул наружу и уже вновь давил на измученную дырку, пока из нее капала смазка, смешанная со спермой. Осаму уже не считал, которой по счету была эта вязка — он сбился после седьмой, отключившись от изнеможения, а когда открыл глаза, Чуя все ещё толкался в него. Его тело болело, даже течка, вызванная насильно, не могла смягчить дискомфорта от вбивающегося альфы, раз за разом вяжущего его. Шея тоже ныла — ее испещрили глубокие кровавые метки, многие сделанные гораздо глубже, чем требовалось; руки давно перестали пытаться ухватиться хоть за что-то, обессиленно катаясь по постели в ритм толчкам. Он не уверен, что кончал, а если и кончал, то исключительно физиологически. Сознание, мутное от феромонов альфы, уже давно витало под потолком.
Даже если бы Дазая в трезвом состоянии попросили объяснить, каким образом он здесь оказался, он бы не смог сказать ничего внятного. Память была изорвана на куски, она напоминала собой филейное вязание; Осаму не помнил, какой сегодня день, сколько сейчас времени, и как он вообще оказался в руках совершенно точно не его Чуи.
Они отличались многим. Этот Накахара пах иначе — пряно, грубо, словно чёрный молотый перец, смешанный с цедрой лимона — и его голос был ниже, чем у его Чуи. Тело покрывало больше шрамов, а под глазами были темные, практически въевшиеся в кожу круги. К тому же, в углах глаз залегли морщинки, так несвойственные его Чуе, кто всегда слушался сестрицу Кое и наносил солнцезащитный крем. И, в довершение всего, его Чуя не был таким грубым.
— Чуя, пожалуйста… — Дазай с трудом узнал свой собственный голос — он осип, стал тихим и больше похожим на шелест листвы от прибрежного бриза. Омега даже не был уверен в том, что сам произносил эти слова. Накахара над ним недовольно и низко зарычал, грубее сжимая руки на многострадальных ягодицах. — Мне нужно попить…
— … — недолгая пауза в толчках была ему ответом. Чуя словно о чем-то подумал недолгое время, возможно, колебался над тем, чтобы действительно принести Осаму хотя бы стакан воды из-под крана, но вскоре он вновь двинул тазом вперёд, с неприличным хлюпаньем пропихивая уже почти разбухший узел в растраханную дырку. — Нет, — рыкнул парень и резко опустился грудью на чужую спину, прижав Дазая вплотную к матрасу, пока его руки, ранее бывшие на чужой заднице, перехватили запястья омеги, вдавливая их в постель. — Когда ты отправил меня на зачистку огромной организации одного, ты меня не слушал. Когда мне пришлось выпить вместо тебя отравленный виски, ты мння не слушал, — Осаму болезненно мычал под ним, содрогаясь от каждого толчка. — И сейчас ты просишь воды? Переживешь!
Дазай почувствовал во рту кровь — это он с такой силой сжал зубами нижнюю губу, что прокусил ее; соленая жидкость потекла по языку, словно еще сильнее издеваясь над его жаждой. Он был готов умолять, просить, унижаться, что угодно, лишь бы это кончилось.
— Чуя, я не знаю, о чем ты говоришь… — с каждым словом кровавая слюна копилась на подбородке, и пара капель упала на мокрые простыни. — Я не твой Дазай, я не тот, я…
— Заткнись! — рявкнул альфа и резко, словно сам не ощущал боли от смены позиции, перевернул Осаму на спину, закидывая его ноги себе на плечи. Омега взвыл, жмуря глаза; казалось, все внутренности свернулись тугим узлом. Теперь он мог видеть свой набухший от чужой спермы живот, измученный член, полувозбужденно качавшийся набок, испачканные в сперме, смазке и укусах бедра. Чуя сжимал сильными руками его таз, удерживал на месте, и его голубые глаза даже в полумраке комнаты горели яростью. — Мне плевать на этот бред про Книгу, мне плевать на Оду Сакуноске, плевать на агентство, на мафию, на всё! Ты принадлежишь мне, — он оскалился, и пальцы сжались, оставляя новые синяки на чужом теле. — И я заставлю тебя это принять.
Когда Накахара в очередной раз вогнал в него узел и слегка зажмурился, вновь кончая внутрь, Дазай лишь слабо дернулся в сторону, чувствуя, как горячая сперма разливается по раздраженному нутру. Альфа шумно выдохнул и аккуратно, стараясь удержать норовящий выскользнуть член внутри, опустился на постель рядом с парнем, обнимая его со спины.
— Ты вынудил меня так поступить, Дазай. Неужели это было так необходимо? Прыгать с крыши, ха-ха… — Осаму сглотнул свою кровь, как вдруг понял, что Чуя зализывал его кровоточащие метки и урчал всей грудью, пока его руки скользили по опухшему животу. — Хотел увидеть, на что я пойду ради тебя, босс? Вот, теперь ты видишь, — Дазай попытался слегка развести ноги, чтобы не сдавливать свой измученный член, и к его неожиданности Накахара помог ему, одной рукой хватая ногу под коленом и приподнимая ее на своё бедро. — Расслабься, все будет нормально. Мы никому не скажем, что ты жив, хорошо?
— Чуя, пожалуйста…
— Чш-ш-ш, Дазай, — несмотря на то, как ласково Чуя целовал собственные следы, как нежно и аккуратно он касался губами мочки и шеи омеги, Осаму чувствовал исходившую от него опасность. — Я серьёзно. Я больше тебя никуда не отпущу от себя. Но тебе и не будет нужно, — урчание стало почти оглушительным. — Будешь сидеть дома, выносишь моего щенка… Тебе ведь нужно какое-то занятие. Может, будешь отчеты заполнять, твои любимые… А хочешь, — Накахара прижался к его загривку щекой. — Я достану тебе детективов, а, Дазай? Любого, какого захочешь… С парочкой модификаций, правда, но…
— Пожалуйста, замолчи…
Чуя с влюбенным смешком изогнулся и слизнул его слезу.
- ❤ 136
- 🔥 45
- ❤🔥 4
- 🙏 3
- 🍾 2
- 💋 2