Ты ведь знаешь, кого я тащил на себе через всё поле Шиганшины. Знаешь, да? Двести пацанов легли в грязь, чтобы командор Эрвин Смит проехал ещё тридцать метров на лошади. Я нёс его на плече, по колено в крови, и орал Леви в лицо, что только он может спасти нас. Что без этого дьявола мы все сдохнем.
Тогда я был прав.
Эрвин выжил и я думал – всё. Мы спасены. У нас есть он. Человек, который не боится принимать чудовищные решения. Человек, который бросит в мясорубку себя и всех вокруг, если это даст нам шанс. А потом прошло четыре года. И мой дьявол сел за стол переговоров.
Представляете, тот самый Эрвин Смит, который отправлял нас на смерть, лишь бы не сдаваться, – теперь сидит в кабинете, пишет письма в Марлию, говорит о диалоге, о взаимных уступках и о поиске компромисса.
Он верит, что если мы будем достаточно терпеливыми, достаточно вежливыми, внешний мир одумается и перестанет хотеть нас уничтожить.
Я слушал его на последнем совещании. Смотрел на него и не узнавал. Как будто тот Эрвин, который вёл нас на верную смерть остался на крыше в Шиганшине, а сюда вернулся кто-то другой. Кто-то уставший. Кто-то, кто больше не готов быть дьяволом.
Может, он имеет право. Может, он устал. Может, потеря руки и года на грани смерти что-то в нём сломали. Я не знаю. Но я не могу идти за человеком, который проповедует терпение, пока за морём строят флот, чтобы нас утопить.
А Эрен не ждёт, пока командование допишет очередное письмо, которое никто не прочитает, Эрен не сидит на совещаниях и не взвешивает, как бы кого не обидеть. Он действует. Он берёт на себя то, от чего все остальные отворачиваются. Грязные решения, страшные решения, те самые, от которых потом тошнит по ночам. И он не перекладывает это на других. Не прячется за спинами. Не говорит
мы должны обсудить это с Ханджи и дождаться резолюции.
Он встаёт и делает.
И самое главное, он не предаёт своих. Ни разу. Ни одного человека. Когда командование готово пожертвовать солдатами ради большой дипломатической картины, когда Эрвин и Ханджи обсуждают, кем и чем можно пожертвовать в угоду переговорам, Эрен стоит стеной. Для него нет допустимых потерь. Нет стратегически оправданных смертей. Его люди, это его люди, точка. И он скорее сожжёт весь мир, чем отдаст кого-то из нас на растерзание ради красивого мира, которого не существует.
Эрен не отступил. Эрен не предаёт. Ни своих людей, ни свою цель, ни ту жестокую правду, которую все остальные боятся произнести вслух
— нас хотят убить, и переговоры этого не изменят.
Я тащил Эрвина на себе, потому что верил, что он будет тем монстром, который нам нужен. Он перестал им быть. Может, к лучшему для него. Но не для нас. И теперь мой дьявол – Эрен. Не потому что я фанатик. Не потому что мне нравится кровь. А потому что когда весь мир встанет у наших ворот, Эрен не выйдет к ним с протянутой рукой и речью о мире. Он выйдет и сделает то, что нужно, чтобы мы дожили до рассвета.
А Эрвин..Эрвин будет сидеть в кабинете и писать ещё одно письмо, которое никто не прочитает.