Протокол допроса
 
Обвиняемая: служанка Лея, дочь Эммы
Инквизитор: игумен Кай из рода Пришедших по Воде
Суть обвинения: пособничество ведьме, бездушие и наведение порчи
 
Кай: Госпожа Юлфа отдала тебе пошитые ведьмой небесновидные платья в количестве семи штук, чтобы ты передала их стремянному, а тот доставил к костру для сожжения. Так ли это, служанка Лея?
Лея: Так, пастырь.
Кай: Сколько платьев ты передала стремянному?
Лея: Все семь, пастырь.
Кай: А стремянный говорит, что не все. Получается, один из вас врет.
<…>
Лея: Каюсь, пастырь, ибо я соврала. Я дала стремянному не семь, а шесть платьев.
Кай: Получается, одно платье ты украла, служанка Лея?
Лея: Получается, так.
Кай: И засунула в подушку епископу?
Лея: Да, пастырь.
Кай: Для чего? Чтобы навести на Сванура порчу по наущению ведьмы?
Лея: Нет. Я просто спрятала его там, потому что это было самое безопасное место. Мою комнату могли обыскать, а подушку епископа никто не смел трогать, потому что госпожа Юлфа запрещала к ней прикасаться: она сама там прятала яблоко.
Кай: Ты ведь знала, что, пряча небесновидное платье в подушке, ты причиняла вред епископу Свануру?
Лея: Так я ж ненадолго! Я сначала несколько дней его прятала у себя, и мне ничего не сделалось. Оно вредное, только если долго его хранить.
Кай: Для чего ты прятала небесновидное платье?
Лея: Чтобы продать его на Черном рынке в базарный день.
Кай: А для чего ты его надела?
Лея: Покупатель на Черном рынке попросил, чтобы я примерила.
Кай: Что за покупатель?
Лея: Почем же я знаю, это ведь Черный рынок, там у всех скрыты лица. Просто он меня спросил: «Что торгуешь?», я ответила: «Платье такого цвета, как бывает во сне». Он сказал: «Надень». Ну я и надела.
Кай: Покупателю не понравилось платье?
Лея: Как не понравилось? Очень даже понравилось. Он сразу его купил за три золотых монеты.
Кай: Если он его купил, как же платье оказалось опять в подушке епископа?
Лея: Так это другое платье…
Кай: Перестань мне врать. Ты сказала, что оставила себе одно платье, а шесть отдала стремянному. Дальше ты продала одно платье. Как могло остаться еще одно?!
Лея: Каюсь, пастырь! Я побоялась признаться! Я на самом деле украла два платья! Второе платье я тоже собиралась продать.
Кай: Вот теперь твои показания и показания стремянного сходятся. Из семи нарядов ты отдала ему только пять. Что ты сделала с вырученными за платье деньгами?
Лея: Я купила яблочные иконки у Густава, иконо писца.
Кай: Зачем?
Лея: Как зачем, пастырь? Чтобы они хранили от порчи и от всякого зла и меня, и моих детей, и старосту Чена, и госпожу Юлфу, и епископа Сванура, и всех добрых людей.
Кай: В твоей лачуге при обыске я нашел зеркальце. Ты украла его у Юлфы, не так ли?
Лея: Нет, пастырь. Мне подарил его староста год назад.
Кай: Подарил? Не выдумывай. Оно слишком дорого стоит, чтобы дарить его безродной служанке. Ты украла его.
Лея: Как скажете, пастырь. Только не вырывайте мне ногти!
Кай: Почему ты не продала украденное зеркальце на Черном рынке?
Лея: Я не знаю, что мне нужно ответить, пастырь.
Кай: Тебе нужно ответить правду.
Лея: Хорошо, пастырь. Я не продала его, потому что это огорчило бы Чена. Он бы сразу заметил пропажу его подарка. Честное слово, пастырь, я не воровка, и я не ведьма!
Кай: Но ты подруга ведьмы? Я слышал, ты дружишь с Анной.
Лея: Больше нет, пастырь. Мы дружили до того, как она утратила душу и стала якшаться с алхимиком.
Кай: Ты про того алхимика, которого год назад казнили?
Лея: Да, пастырь. Про алхимика Альвара. Когда его казнили, он так кричал…
Кай: Какие дела были у Анны с алхимиком?
Лея: Он давал ей небесновидную краску из крови мертвых чудовищ.
Кай: Что за чудовища?
Лея: Они к нам лезут из преисподней. Но погибают под снегом.
Кай: И что, у них голубая кровь?
Лея: Наверное, да. Я их не видала, пастырь.
Кай: Откуда ты тогда про них знаешь?
Лея: Алхимик Альвар рассказывал про них Анне, а Анна — мне.
 
Записал церковный писарь Арсений, сын Яны, в 87й день зимы 1669 года от Рождества Великого Джи.
 
(Примечание писаря Арсения: в ходе допроса пытки ни разу не применялись, что ставит под сомнение достоверность и надежность показаний обвиняемой.)