Боль — это надолго. Возможно, навсегда.

Мне не снился отец ни разу с момента его смерти. Виделся в периоды глубочайшей слезной истерики, вспоминался в моменты, когда его не хватало, то есть, каждый блядский день.

Сегодня он мне приснился в первый раз за полгода.
Раньше я мог ему позвонить после такого события. Спросить, как у него дела. Пошутить и поделиться бредом от работы, планами с бывшей, личными переживаниями.
Папа мне приснился, мы много гуляли всей семьей, было много чего в том сне, но так мало осталось в памяти, только горечь.

Я помню, как мы его хоронили. Я могу поклясться, что делал фотографию с видом от его могилы. Мне было важно, знать, что он там, смотрит на красоты Ставрополья. Фотографии не осталось, но этот вид отпечатался в моей голове вместе с его мертвым телом, участливыми соседями, обсуждающими смерть моего отца, как нечто обыденное и воспоминаниями о том, как его гроб опускается в могилу, как экскаватор засыпает его землей. Как мимо бегает собака, будто бы издеваясь надо мной. Как всем больно. Мне больно до сих пор. Это нечестно.

Как много злости, как много обиды. Как много всего, что я хотел с ним разделить.
Мы так и не сходили на рыбалку, как договаривались на той неделе, когда его увезли в реанимацию, а потом восемь часов оперировали.
Я скучаю по своему отцу. Мне его очень не хватает.

Кирилл.