Как государственные банки превращаются в крупнейших владельцев сельхозугодий страны? В свежем комментарии для журнала «Профиль» разбираю проблему концентрации земельных активов. Цифры впечатляют: совокупный земельный банк крупнейших агрохолдингов достиг 19,9 млн га, а топ-10 игроков уже контролирует 7,8 млн га. К каким структурным изменениям в АПК это приведет и чем грозит такая монополизация?

Я бы не наделял участников процесса заранее прописанными ролями вроде «банк-землевладелец – алчный выжиматель соков, которому нужно лишь вернуть долг любой ценой, в том числе ценой сокращения вложений в социалку».
Для начала, в прямой собственности у банков находится не так уж много земли (330 тыс. га из 198 млн га всех сельхозугодий). Россельхозбанк все-таки лишь управляет своими 815 тыс. га, доставшимися от «Русагро», собственником числится государство в лице Росимущества.
Если отвлечься от банков, то концентрация владения землей в нескольких руках тоже не слишком велика. 3,9% угодий, которые приходятся на долю первой десятки частных собственников – это немало, но несравнимо со странами Латинской Америки и даже Австралией. Крупнейшие агрохолдинги были, есть и будут локомотивами отрасли, и этот жизненный факт никуда не денется. А если есть желание поговорить о том, почему фермерство в России так и не стало мощным экономическим феноменом, то причины надо искать не в смене собственников агрохолдингов.
В общем, госбанк, который волей случая становится владельцем сельхозактивов – это не зло. Такие активы и раньше не были для них самоцелью, а с новым регулированием ЦБ – и подавно. Что касается социальной составляющей, то банк в общем случае готовит проблемный актив к перепродаже. Приводит в порядок его финансовую составляющую. О какой социальной нагрузке может идти речь, если главная задача – привести баланс обанкротившегося предприятия к более-менее нормальному состоянию?
Публичный реестр реальных собственников сельхозземель - а зачем он нужен? «Обычному жителю села» действительно так важно знать, кто именно владеет полем за околицей? Что он будет делать с этим знанием? Какой именно общественный контроль предполагается?