«Я называюсь Никто. Мне такое название дали
Мать и отец, и товарищи все меня так величают…» — «Одиссея» Гомера
😶🌫️ А никто — это всё, а всё — это ничто? После просмотра фильма Кристофера Нолана «Одиссея» возникли навязчивые вопросы: а кто мы такие, что мы сделали, куда плывём по жизни?
И совершенно не было желания оценивать и анализировать сам фильм, драматургию и режиссёрские приёмы. Единственные слова, которые всплывали в голове: «Это сильно!». Мы будто находились в прострации, медленно перезагружаясь после громких звуков, тревожной и напрягающей темноты, вспышек света, которые ослепляли, живой камеры, мечущейся из стороны в сторону, и правдоподобных монстров, которые вызывали первобытный ужас. Но через пару дней эмоции трансформировались в слова, и мы решили записать свои мысли.
«Одиссею» пытались запечатлеть не раз, да и сам образ этого героя как архетип странствовал от произведения к произведению, но вот перед нами вновь этот многоликий персонаж Гомера. Он то яростный воин, то испуганная жертва, то строгий скептик, то преданный богам слуга, то пылкий муж, то потерянный странник, не стремящийся домой. Но в этой интерпретации Одиссей не хитрый, изворотливый и хвастливый царь Итаки, а прямодушный, задумчивый, серьёзный моралист.
И такой сложный образ идеально вписался в классическое для Нолана нелинейное и запутанное повествование. Мы вновь наблюдаем, как режиссёр работает с течением времени, перебрасывая зрителя из одного временного отрезка в другой, постепенно собирая историю из фрагментов. У Нолана нет единого рассказчика, он даёт возможность погрузиться разным персонажам в свои воспоминания, которые так или иначе связаны с Одиссеем. Этот драматургический приём напомнил нам фильм «Гражданин Кейн» с ненадёжными рассказчиками.
Адаптируя текст Гомера, режиссёр осторожно отсекает эпизоды, которые могли бы перегрузить фильм и замедлить его темп. Например, он оставляет богов за кадром, а людей — один на один с монстрами. Также Нолан дополняет произведение новыми элементами. Интересным способом вводит Афину в роли внутреннего голоса Одиссея, а не помощницы-спасительницы. Поначалу, конечно, образ Зендэи озадачивает, так как хрупкая девушка с недовольным лицом не ассоциируется с древнегреческой богиней мудрости, войны и тактики. Но после разрушения статуи, её задача становится ясной.
Кроме этого режиссёр немного видоизменяет знаковую сцену с сиренами, которая теперь выглядит не как очередной подвиг, а как психотерапевтический сеанс — после гипнотического пения Одиссей осознаёт свою главную проблему и перестаёт врать самому себе. В принципе, тема рефлексии и поиска себя становится лейтмотивной в данном фильме. Центральные персонажи нолановской адаптации — это не эпические образы, а приближенные к нам герои со своими переживаниями и страхами, знакомыми каждому современному человеку.
Любопытно, что Нолан будто шёл к этой экранизации всю свою творческую карьеру. И заложил отсылки к сюжетам Гомера во многих своих предыдущих картинах. Это и путешествия в фильмах «Начало» и «Интерстеллар», где персонажи мечтают о возвращении домой, и «ахиллесова пята» у главного героя «Помни», который, как и Одиссей, не помнит своего прошлого.
Ставим 9️⃣ из 6️⃣1️⃣
А как вам адаптация Нолана? Что понравилось, а что вызвало вопросы? Делитесь своими мыслями в комментариях 🖍️⬇️
#на_большом_экране #кинозаметка