Расшатывание уютной концепции самого себя в процессе терапии сопровождается, обычно, сложными чувствами.
Например, приходишь в терапию невинно пострадавшим котеночком. И так в этой концепции все ладненько и сбалансировано: вот же я, котеночек, а вот злой мир — весь против меня. В процессе терапии выясняется, что котеночек давно уже конь, причем педальный и конь сам нормально так против мира.
Самое неприятное в терапии, что это уже не разводить. Тут можно обрушиться на терапевта, что терапевт конь.
Можно наброситься на себя самого и стать конем сокрушающимся: что же я наделал! А можно все же начать менять концепцию себя и мира.
Когда уютная картинка себя рушится, открывается пространство для более сложного, зрелого образа — не котенка и не коня, а человека, способного признавать свою агрессию, уязвимость, силу и ответственность одновременно. Терапия перестает быть поиском виноватых, а становится нахождением себя.