А в голове мысли: «Напрячься уже на тройке и держать! Держать! Центрифуга начинает движение, а женщина за пультом произносит: «одна единица… две… начинаем напрягаться! три… четыре… пять, площадка! Держим! Молодец!» Тут уже чувствуешь, как тебя прилично вминает в кресло, твои руки тяжелеют, а брови и щеки начинают ползти вниз. Гашу кольца и где-то на середине площадки у меня начинают появляться шторки (темнеть в глазах) и в этот момент я понимаю, что ноги у меня напряженны кое-как, пресс полностью расслаблен, и вообще я не дышу! Исправляю это, пока не поздно, и шторки тут же уходят восвояси. Лампочки погасил, кольца увидел. Понял то, что нужно быть более сосредоточенным на следующем кручении. Шестерка не простила бы мне такого расслабона, наверное. Если 6-ка будет чуть жестче, то в принципе, центрифуга – не такое уж и сложное испытание, подумал я…

Подъем на 6 единиц.

Голос женщины в шлемофоне: «Готов?»
Я вспомнил, что когда-то на этой центрифуге крутился сам Юрий Алексеевич и для поддержания боевого духа и крутости момента я процитировал его, ответив на вопрос коротко, круто и ясно: «ПОЕХАЛИ!!!»
Центрифуга начала ускорение. Одна единица… Две… Три… Четыре… Пять… Шесть, площадка!
Ух! Че так плющит то!? Не знаю с чем можно сравнить эти ощущения, тебя просто вдавливает очень сильно в кресло вниз. Еще перед началом ускорения я очень сильно напряг пресс и неистово вдавил ноги в педали, но видимо и этого было не достаточно. Уже секунде на 5-ой площадки у меня начало тухнуть в глазах и шторки уже вот-вот закрылись (полностью пропало зрение). В этот момент я сразу вспомнил слова какого-то курсанта о том, что если на шестерке словить шторки, то выжать их обратно (как я сделал на площадке 5 единиц) не получится. Ну все! Пиздец! Щас отключусь, не пройду 6 единиц. Меня спишут из истребителей в бомбардировщики или штурмовики (кстати, это кажется порой очень заманчивым) или вообще в транспортники и канал придется переименовать…
И будет не «Дневник Файтера» а «Дневник Бомбера или Штурмовика» или вообще «Вожу картошку по всей России» Эххх… а мне так нравилось называть себя синегрудым, не подключать ППК и ловить шторки на выводах из пикирования и боевых разворотах, нравилось говорить девчонкам, что я учусь на летчика-истребителя нисебехуя! Нравилось мечтать о службе в боевом полку, перехватах, пусках ракет и сбитых, вражеских ЭФках… Эх жаль, что сейчас я отключусь и у меня никогда не будет этого…
Ну уж нет! Я напрягаю свои окорочка еще сильнее! Они каменеют и начинают трястись. Я напряг все, что можно было: мизинцы на ногах, жопу, спину, руки и даже шею! Такого дерзкого, файтеровского и триумфального возвращения крови в голову, уже почти закрывшиеся шторки, просто не смогли выдержать, поэтому моментально капитулировали… ХА! Пошли на, шторки ебучие! Какой же пиздун тот, кто сказал, что на 6-ке нельзя выдавить выдавить вас обратно! Но да ладно, гасим лампочки! Дышу очень часто и глубоко. Женщина за пультом видит через камеру, как ты тужишься в борьбе за свое сознание! И конечно же она оказывает тебе моральную поддержку, ее голос просто неумолкаем в шлемофоне «Держи! Умничка! Умничка! Молодец! Держи! Чуть-чуть осталось! Давай-давай! Красавец! Умничка! Молодец! Чуть-чуть осталось! Держи!»
Не знаю, как кому, а мне её слова очень помогали тогда! Загорается набор колец и я думаю: «Какие нах еще кольца!? Мне бы тут хоть не отключиться!» Но под конец, я пытаюсь разглядеть эти маленькие колечки, вижу их расплывчато, то ли у меня глаза заслезились, то ли острота зрения упала, то ли и то и то, не знаю. Вроде оба разреза влево, или мне показалось, хз. Слышу долгожданные слова женщины: «Начинаем СПУСК!» Шесть единиц… Пять… Не расслабляйся пока! Четыре… Три… Можешь потихоньку расслабляться… Два… Один… Центрифуга остановилась. Дыхание такое, словно я бежал 10 км в магазин за последней, оставшейся в мире бутылочкой Саян.
Женщина: «Как самочувствие?»
Я – «Отлично…»
– Видел кольца?
– Видел...
– Куда разрезы были направленны?
– Оба влево, но это не точно
– Молодец, правильно! Оценка: «хорошо». Только что-то я не слышала твоего «Юхуууу»
Мы засмеялись.