Пшеничные поля Терезы Мэй on Telegram: “И закольцовывая текст, возвращаясь к ролику, кот…”

И закольцовывая текст, возвращаясь к ролику, который был на Novara Media:

(девушка): сценарий пишут правые и для них есть только сценарий о принадлежности. Проблемы есть только проблемы принадлежности. Проблемы цивилизации, проблемы общества, все проблемы глобализации решатся, как только мы поделим людей на «тех, кто внутри» и «тех, кто снаружи».

То есть это всё «проблема членства», «проблема своего». Если мы только решим, кто свой, а кто не свой, то мы уже решили все проблемы общества.

И если что-то не решено, то нужно опять найти, кто тут свой, а кто не свой. Идентичность – ключ ко всем конфликтам мира, ко всему правому мировоззрению.

И если только мы найдём, кто свой, кто не свой, кто скрывался под маской своего, кто пользовался тем, что он «свой», определимся, кто к нам, а кто за дверь, то все конфликты будут решены.

Это то, как историю трактуют правые. Это всегда история о том, кого считать за своего, кому выдавать членскую карточку, так сказать, история о том, кто внутри, а кто за забором.

А у левых всегда, традиционно было иное мнение. Потому что левая политика она как раз не про постоянное определение, кого выбросить, а кого нет, а просто категориями иными мыслит.

Про модели производства. Про собственность, про капитализм, про экономику, про распределение, как работает распределение по зависящим от нас и не зависящим от нас причинам, что человек может поменять, и что не может, как экономические и политические факторы на это всё влияют, как можно изменить то, что нам не нравится, какие способы есть.

К сожалению, к сожалению, по ряду причин – мы можем их сейчас весь вечер обсуждать – левые совсем забросили эту логику, этот нарратив, эту историю, эту критику того, как устроено общество.

Разрешено обсуждать только прогресс путем совершенствования законов и прогресс через заявки о правах меньшинств. Это два разрешенных, приемлемых вида дискуссии. Но это совсем не то, как жизнь работает.

Нельзя обсуждать организацию, самоорганизацию, конфликты, классовые конфликты, что есть две группы, два класса, которые могут быть хорошими, честными, но у них конфликт, они заинтересованы в совершенно разном.

А если об этом можно говорить, то надо признать, что это наднациональная категория, и что нам всё равно, какая страна, и что деление на наших и не наших не имеет смысла вообще.

Таким образом, если вы не имеете такого взгляда на общество, выстроенного, чёткого, то вы берёте то, что остаётся. Вы берёте нарратив правых.

А этот взгляд – левый взгляд – он должен очень сильно отличаться. И картиной, образом желаемого общества, и диагнозом общества современного, и методами лечения. Это совершенно другой набор пунктов «что сейчас сломалось, что у нас не так», и другой набор принципов, другой политический манифест.

Это другой нарратив о том, как вы будете решать проблемы.

Нарратив от правых — это про то, кто принадлежит к вашей группе, а кто не принадлежит, и про то, как вы решаете, кто внутри, а кто снаружи. Всегда. Кто достоин, кто не достоин, кого спасаем, кого выкидываем, и эти границы постоянно перечерчиваются. Что-то не так? Перечертили.

А левые принимают эти правила, ну, может быть, немного их подгибают, вот тут сделаем чуть иначе, но спорить не будем, вот какие-то детальки поменяем.

Но нарратив никогда не изменится, правые никогда не дадут поменять эти детальки. Разрешается что-то делать, но только пока вы принимаете, что эти правые проблемы важны, реальны, пока вы двигаетесь в этих границах.

Левый нарратив – нельзя.

И именно поэтому я не хотела говорить только о Стармере и Фарадже, потому что они только часть общего, общей картины, которая одинакова на всём земном шаре.