Однажды утром в туманный понедельник в марте 2019 года Стармер прибыл на первую официальную встречу кампании по продвижению его лидерства, которая не будет раскрыта общественности еще девять месяцев.

До падения Терезы Мэй – ещё два месяца. До возвышения Бориса Джонсона – пять. До досрочных выборов – семь. Но никто ещё не знает и не может знать.

Они встретились не в Вестминстере, а в Кэмден-Тауне, в доме его школьной подруги Дженни Чепмен на Арлингтон-роуд. Занавески и портьеры закрыты.

За кухонным столом Чепмен сидели несколько доверенных лиц, которые называли себя неизобретательно, Arlington Group.

Все поклялись хранить тайну. Не было никакого волнения или интриги, которых можно было бы ожидать. Вместо этого атмосфера была почти похоронной. Казалось, что сам Стармер не мог вынести бремени собственных амбиций.
Стармер был побежден неуверенностью. Он отказался председательствовать на своем собрании, уступив место мужу Чепмен, Нику Смиту.

Стармер осторожно сидел в стороне на стуле и вносил свой вклад в обсуждения, подавая реплики из-за угла, как будто он был приглашенным гостем, а не их организатором. Когда он выступал, судя по воспоминаниям, он говорил не о своем политическом видении, а об утомительном бюрократическом процессе.

«Он следил за тем, чтобы записи велись», — вспоминает один из присутствовавших. «Он не сказал, почему он хотел возглавить лейбористскую партию или что он хотел сделать с властью, но был занят утомительными мелочами того, как этого добиться.»

«Он хотел участвовать в таких вещах, как изменение правил влияния профсоюзов, правила финансовой отчетности и то, какими будут правила выборов в исполнительный комитет, выборы лидера партии».

Стармер не выдвигал политических идей, но мягко объяснял из угла: нужно ввести кодекс правил, нужно проверить публикации в соцсетях и изгнать нелояльных, нужно подготовить списки людей, про которых левые вообще ничего не знают, и протолкнуть их – в административный отдел, в финансовый отдел, в юридический отдел. Всё остальное можно будет сделать потом.

На одной из встреч Ник Смит спросил, чем именно занимается слесарь-инструментальщик. Стармер отказался вдаваться в подробности. «Вам придётся выступать перед людьми. Вы не сможете управлять через инструкции. Большинство людей не знают, что такое токарный станок, Кир», — резко ответил Смит. «Так что вам придется объяснить, почему вы лидер и за кого вы».

«Вам нужно быть лидером, Кир, нужно брать руль на себя» – повторил Уорд.

Осторожность Стармера принесла свои плоды. Он всё время делал вид, что не выдвигается сам, и что его буквально тащат к власти.

«Я иду на выборы лидера партии как друг Джереми Корбина, чтобы не выбрасывать последние пять лет» – убеждал Стармер левых. «Мы потерпели поражение, нам просто нужно чуть больше профессионализма, юрист в сером костюме, который сможет провести реформы и обыграть тори. Мы с вами на одной стороне. Нужно быть аккуратнее, я буду совещаться и возглавлять партию так осторожно, как я вёл переговоры по Брекзиту.»

Старые профсоюзники и уличные активисты были поражены. Вдруг ключ к победе в руках у спокойного и скучного юриста в очках? Вдруг он напишет подробный план? План появился: 10 пунктов, которые вроде бы как повторяли манифест Корбина, но были написаны куда более обтекаемыми словами.

«Это позволит нам вернуть и средний класс и рабочие окраины» – повторял Стармер.