О предстоящей лекции в Алмате мне рассказала бердвотчерка Маргарита в полдевятого вечера.

Через семь минут я покупала билеты на поезд. На следующий день в два часа я уже сидела в этом поезде.

Вместе со мной в купе ехала молодая пара из Казахстана. Ребята ездили на пару дней погулять в Ташкенте и теперь возвращались домой. Я не запомнила их имена, но, кажется, их звали Алина и Эльдар. Ребята закончили бакалавриат по специальностям, близким к IT, и теперь планировали продолжить учебу за границей. Молодые, увлеченные, интересные. Мы разговорились и после традиционных обсуждений больших городов, я начала расспрашивать о их родной деревне. Хотя как о деревне — хотя Эльдар называл Каракамер деревней, его население составляет больше пяти тысяч человек. Каракемер известен винодельней, яблочными садами, кирпичным заводом. Большая часть людей трудится на полях, но несмотря на безденежье, в поселке сохраняется культура и уважение.

Каракемер расположен в 100 км от Алматы в горном районе, от него до ближайшего заснеженного пика — меньше 20 км. Эльдар однажды в детстве видел снежного барса. Барс тогда за секунду промелькнул в 2-х километрах на соседней горе. Местные видели и медведей, и кабанов, но в последние годы животных стало меньше.
"Всего стало меньше. И воды, и зверей, и птиц, и насекомых, — рассказывал он. — Реки обмелели наполовину.
Когда неурожай начался, наши ездили разбираться — на машинах и на лошадях — в другую деревню: не отводили ли воду, но это все, конечно, из-за снега.
У меня дома горы из окна видны. И в детстве снеговые шапки начинались через километр от подножья и не таяли все лето. А теперь ледники только на вершине.
И летучие мыши тоже почти исчезли. Раньше они по всей деревне чердаках пищали и летали. Однажды к нам в дом залетела большая и светлая летучая мышь — вот прямо как на стикере. Очень похожа. Я ее взял в руки, она спокойная, мягкая. Показал семье, потом мы ее отпустили. Теперь они только в одном месте, на окраине поселка живут".

- А как относятся к диким животным? Браконьеров много?
- С браконьерством у нас строго. У нас все охотники охотятся только по лицензии и в разрешенный сезон. Если люди найдут того, кто нарушает — ему плохо будет. И по закону, и люди это не поддерживают. Руки не подадут, хлеб могут не продать. У нас так было несколько раз. Не только из-за браконьерства.
- А что приезжие? Подстраиваются?
- Ну да, приходится. Иначе наши просто жить не дадут.
- А в других деревнях так же?
- В нашем Енбекшиказахском районе все люди природу чтят. Недавно отстояли Кок Жайлау. Там хотели построить горнолыжный курорт, но люди не дали.
- Вот это да. А почему такая культура, такие люди?
- Так это еще от тенгрианства осталось. До прихода ислама в этих местах поклонялись духам природы и предков. Это до сих пор есть. А так — у нас и мечеть, и христианская церковь, и все к другим религиям хорошо относятся.
- А вы во что-то верите?
- Я скорее атеист... ну как, верю в науку. Но мне тенгрианство ближе. В нем больше благородства человека, что ли.

И потом ребята вышли — они ехали с пересадкой в Шымкенте. А я думала про хана Тенгри, ледники, летучих мышей и гражданскую ответственность. Хорошо жить в мире, где браконьер становится нерукопожатым, люди умеют договариваться, а еще и объединяются и успешно отстаивают свои горы.

Пысы. Не отстояли горы. Началась расчистка под канатки.