Новый Джармуш и съемные квартиры

Недавно посмотрела, наконец, «Отец, мать, сестра, брат» Джармуша, и последняя часть меня очень зацепила, причем с неожиданной стороны.

В ней близнецы после гибели родителей последний раз приходят в пустую квартиру, где выросли. Квартира съемная, так что все вещи родителей пришлось из нее вывезти: самые мелкие сложить в рюкзак и взять с собой на память, остальное — убрать в каморку на складе, чтобы так и не решить, что с ними делать.

И этот сюжет мне в тысячу раз ближе и роднее, чем очередная история родового гнезда, которое хранит память многих поколений, и где на чердаке пылится колыбель прабабушки и ржавое ружье прапрадедушки.

Примерно о том же я сама пишу в «Ручной клади». Как продали дом бабушки, и это оказалось моей первой в жизни большой потерей. Как сносили дом прабабушки, и долго не могли разломать русскую печь в его центре. Про постоянные переезды, съемные и проданные квартиры, склады, чемоданы, необходимость выбрасывать и отпускать.

И, кажется, это не мой уникальный опыт: у большинства советских и постсоветских семей как-то так. Фрагментированная, разорванная история семьи — не в вещах, а в лучшем случае, в фотографиях, а то и в сухих строчках из государственного архива.

Вы вот, например, знаете лично людей, у которых сохранился такой вот столетний дом с чердаком, полным семейных реликвий?