«Одномерный человек»

Маркузе говорит, что в развитом индустриальном обществе (как капиталистическом, так и советском) исчезает критическое мышление, а вместе с ним и революционный потенциал из-за новых форм управления и контроля. Как же этот контроль происходит?

Во-первых, через ложные потребности, которые навязаны через рекламу и СМИ (привет, Адорно и Хоркхаймер), которые выгодны системе. Их удовлетворение приносит эйфорию, но не истинное счастье, а также закрепляет зависимость и послушание. В целом перед нами описание лестницы Бена Ханта — это такой инструмент маркетологический. Людям продают не товар, а некое решение проблемы или, прости господи, БОЛИ, которую создают маркетологи. Это настолько общее место, что зубы сводит. Племянник Фрейда Эдвард Бернейс, стоявший у истоков американской пропагандистской машины вообще и пиара в частности, примерно об этом в своей знаменитой «Пропаганде» и писал.

А из-за того, что мы живем в мире (таком неудачном, если верить рекламе), где наши проблемы навязаны извне, мы теряем различия между реальным и возможным. То есть между тем, как устроена жизнь сейчас, и тем, какой она могла бы быть, если бы мы купили сковородку по скидке. Вместе с этим исчезает различие между классами и мнениями. Люди отождествляют себя с системой (возможно, с большой С), не видят угнетения и теряют способность к негативному мышлению, то есть критике.

Во-вторых, людьми управляют через комфорт: высокий уровень жизни (часто ценой продолжения колониальной политики), доступ к товарам (и прочие права человека с демократией добавил бы я) действуют эффективнее репрессий. Человек теряет потенциал к сопротивлению, ну... ну потому что в целом всё устраивает, и иллюзия свободы (тут возможно устроить диалог с Фроммом) эту свободу подменяет.

В-третьих, технологии и наука проникают во все сферы жизни, формируя «вторую природу» человека и служа политическим целям, а не нейтральному прогрессу.

В итоге классический пролетариат (променявший революцию на чечевичную похлебку) интегрирован в систему и не заинтересован в её сломе. Происходит даже затушевывание классовых различий. Рабочий и его начальник смотрят одинаковые программы по ТВ, читают одинаковые газеты. Секретарша пользуется той же косметикой, что и дочь ее работодателя, и так далее.
Короче говоря, над поддержанием и воспроизводством существующей системы работают телек, радио и газеты, а также массовая культура, рациональное управление трудом и различные приемы по формированию образа мышления.

Конечно же, это вовсе не означает исчезновения классов, но это уподобление потребностей и способов их удовлетворения служит сохранению системы господства; и чем сильнее подчиненные подвергаются этому уподоблению, тем крепче система, and so on.

Понятно, что подобная схема к нашей иронической дистанции, постмодерну темных двадцатых и разной другой кали-юге, или что там сейчас происходит, несколько устарела. И выглядит массовое общество не так, и стратегии пропаганды доминирующих ценностей сложнее, изысканнее и нюансированей (хотя частенько исполнение лажает), так что прям вот 100% согласиться с этой картиной мира, или по крайней мере с ее применимостью к текущей реальности, мне сложновато, но вот про управление ложными потребностями Маркузе невероятно удачно сформулировал.

Жаль, что не сказал, где истинные искать.