Я смотрел вперёд и до линии горизонта, до той самой точке, где ничьи глаза уже не способны разглядеть чётких очертаний всё было заполнено людьми, мне улыбались самые хорошенькие девушки, которых я видел в своей жизни, они кричали нам на перебой какую-то бредятину, но я даже не пытался расслышать, что они говорили, я шёл как будто по ступеням к раю, а не по Елесейским полям к Нотр-Даму. Я был крупицой огромного этого счастья, но радость моя была по настоящему божествена, когда ты видишь, как люди долго этого ждали, как перевешиваются они через ограды и окна, чтобы просто улицезреть, как ты, с прямой спиной с медалями на груди, как полноправный собственник идёшь по городу. Может быть я и не чувствовал себя мессией, я ещё не настолько обнаглел от этого странного блаженства. Но расплывваясь в улыбке, я верил что я герой. Пока я шёл, премирились все, те кто был за и против просто смотрели, как пестреющая толпа с восторгом встречали нас, и как лист подхватывает ветер, их тоже захватил этот восторг и они все ликовали с нами в один голос. В голос моей прекрасной Франции!

Два километра всего, но столько эмоций мне не принесло ещё ничего в моей жизни. Но мы все вынужнено остановились. Господин Де Голль должен был пересесть в машину. Я только в непонятках носился туда сюда, пока не увидел, как уже сидя в машине полной людьми, меня подзывал Шарль махая в воздухе рукой. На мою вопросительную пантомиму он только закивал, и я как заяц понёсся через народ. Опиревшись руками на дверь я буквально навис над генералом. Он попросил меня аккуратно рукой отогнал от машины и уже сам наклонившись к двери спрашивал, как я поеду и хватает ли мне места в остальных рабочих машинах. Я как раз этого и ее знал и нервно озираясь по сторонам, но ничего не найдя я почувствовал странную неловкость. Возможно генерал бы усадил меня в ту же машинуч в которой сидел сам, или попросил меня усадить кого нибудь другого, я не знаю, но я сделал вид, что знаю куда идти и, кинув на прощание, отбежал. Машина тронулась почти сразу, и набирая скорость, бликуя на солнце, она вместе с господином де Голлем уехал вперед. За ним ещё несколько машин, до них я не успел добежать, потом ещё. Люди сражались на свои автомобили, чтобы тоже ехать. И уже в страхе опоздать пытаясь бежать через весь город, я напросился на бронетранспортёр к американским солдатам, они даже не особо поняли кто я, и почему в парадной форме не уехал в первых колоннах, но им было и так хорошо, они меня пустили, даже с какой-то тёплой радостью. Это меня сильно успокоило. Больше я не шёл, рвзличая глазами каждый силуэт и купаясь в этой народной любви. Теперь меняс как окатило холодным душем и в этот летний тёплый день, это было не меньшее блаженство. Теперь я был водами маленького ручья которые несутся к океану в полноводной реке. В этой реке было столько разных людей и судеб, что ч даже не пытался угадать. Мне оставалось только наслаждаться красотой. Ехать конечно оказалось как будто бы дольше, я всё равно опоздаю, но я смогу сказать Шарлю, что я потерялся и люди не пускали меня вперёд, в принципе сейчас он настоящая звезда, а к звёздам так просто не добраться. А я хочу увидеть не звезду, а солнце. Я всё это время был на переднем плане парада и за всё это время не увидел знакомых лиц. Да я говорил о молодых людях с хорошими лицами и о красивых девушках. Но это были лица не похожие на Жиля и Щарлотту, они должны быть здесь, в Париже. Я точно знал, что моя красавица точно здесь. Может быть она после долгой борьбы хотела показаться перед миром во всей красе, может закручивая причёску она опоздала и решила например пойти сразу к собору? Так сделало много людей. Наверное она пойдёт с нами на мессу вместе с Роль-Танги, он же сказал, что она сама меня найдёт, значит он наверное знал где она. А вот Жиль.. Я ничего о нём не знал, и я не хотел представлять, что его больше нет с нами. Может быть Шарлотты не было на подписании капитуляции, потому, что она оплакивала его.