Как я узнал позже, считайте из первых уст, к моменту моего прибытия в распоряжение Де Голля, по изначальному плану, генерала Леклерка, группы сфорсированные из его дивизии должны были войти в Париж ещё вечером. Но столкновение с немцами задержали из значительно дольше чем планировалось и первая группа вошла в город только утром следующего дня. Поражённые парижане, которые даже не знали, что войска союзников были так близко к городу, сначала приняли освободителей за подмогу для оккупантов. Но под поднимающееся над городом солнце над головами жителей столицы скоро запел колокольный звон. Небольшая группа тонула в ликующей толпе. О, как мне жаль, что я не видел этого в живую! Народ радостно теснился на улице. Все светились от счастья. У этого большого муравейника не было ни конца ни края и все в нём кричали и радовались. Город снова дышал через эту приоткрытую створку.

Город не ждал нас молча. Он боролся за себя ещё до того как узнал, что к нему уже спешили. Двое одних из самых близких мне людей были там и дальше я могу лишь частично говорить сам, потому что только 25 августа прибыл в город и только потом принимал участие в окончательном избавлении города. А вот мои дорогие друзья были там с самого начала и именно с их слов и стоит говорить. Конечно же я о Внутренних силах (Шарлотта) и Фран-терёры(Жиль).

Шарлотта родилась здесь, здесь её настигла война и здесь же она вела свою борьбу. До сих пор город ждал удобного случая чтобы начать восстание. Таким удобным моментом стало время, когда из-за сбоя логистики в ущерб оккупантам даже мирным жителям Парижа начало не доставать еды. Город накрыли массовые забастовки, по городу появлялись листовки с инструкциямиии воззваниями от командующего внутренними силами Иль-де-Франс. Но это ещё не восстание, люди вооружались, и готовились. По подземным лазам управление меняло свою дислокацию ближе к центру. Раздавались чёткие указания. Накопленная за всё время серная кислота разливалась по бутылкам.
Они хотели запугать французов, они высылали людей из города в концлагеря, они расстреливали наших бойцов, но что может сделать захватчик, чтобы правда подавить волю народа, который борется за свою свободу, за будущее детей, и за славное прошлое родины? Я думаю- ничего.
Как потом расскажет моя жена, они бегали по этим подземным лазам круглыми сутками, когда ей наконец-то удалось выйти на свет, ей казалось, что она ослепнет, в глаза как будто брызнули лимонной кислотой, жгло так же, но ещё и перед взором танцевали какие-то блики и разводы, а резкая боль ударяла в виски. Люблю думать, что она была похожа на летучую мышь или крота в тот момент. Но относительно безопасное подземелье, его завсегдателям пришлось покинуть не для отдыха. Повстанческим отрядам нужны были инструкции и указания для успешного сопротивления, у врага была тяжёлая техника, самолёты, военные патрули расхаживали по всему городу как у себя дома, и их шаркающий шаг мог сорвать вылазку или попытки захватить контроль над зданием.

Город запылал 19 апреля.

Особенно активно в первый день восстания проявили себя отряды собранные из полицейских, которые отказались работать ещё несколько дней назад. Они превратили здания в большие форты, закладывая проходы и окна мешками с песком. Только за первый день восстания сопротивление заняло территорию до дворца Правосудия. На улицах велась настоящая война. Многие французы вывешивали из своих окон национальный флаг. Большими отрядами, маленькими группами, личным героизмом парижане не давали врагу вновь взять полный контроль над городом.

Город уже больше чем на половину под контролем наших войск,это значит, что мы можем в него въехать. Мне и моему генералу уже не терпелось попасть в Париж. Конечно Шарль вёл себя гораздо степеннее, его лицо было похоже на поверхность тихого озера, мы только иногда обменивались какими-то словами и взглядами, в основном он просил меня перестал трясти ногой, к сожалению хватал меня не на долго , но мне юность прощала такое отсутствие манер. Я сидел в нашем автомобиле и смотрел, как мои же руки мнут колени.