{Notes d'un homme libre} >[Марсель де Голль ]: “#EVENT *⭐️*— Брат сбросил. Ну конечно! Когда его слова значили длч нег…”

#EVENT

*⭐️*—

Брат сбросил. Ну конечно! Когда его слова значили длч него хоть что-то? Кто знает, может когда-то хоть что-то и значили. А когда ещё мнение Марселя не было пустым звуком? Ну возможно когда-то не было. И чтобы Марсель не спрашивал у себя, в ответ он ничего хорошего не мог припомнить. Только отторжение и воспоминания, как просьбы и уговоры посылались куда подальше, а в ответ на расспросы только "тебе это не нужно знать". О и что же это были за великие тайны, Филипп?

Ладно, сейчас это не имеет значения. Марсель был зол, но хорошо понимал, чтт ничего хорошего он сейчас не надумает, а найдёт причину для ста обид, которые, впрочем, он всё равно проглотит, просто помолчит пару дней, чтобы не сказать лишнего. Хотя его молчание и выглядела, как обида, в глазах Марселя эта была возможность перебеситься, по этому он всегда возвращался обратно, не требуя извинений, ничего не объясняя. Ну в этот раз всё должно быть точно так же. Месье де Голль взял свой телефон и заблокировал номер, потерпит два - три дня, не помрёт. И больше его наверное залили не слова кузена, а то что его отвлекли от игры, и теперь придётся ждать пока будет новая партия. Деньги то он проиграл, придётся где-то достать ещё, а за покерным столом такой улов сидит.
При мысли об этом он даже развеселился.

Мужчина обратно накинул на плечи свой пиджак, поправился весь и сел недалеко от стола. Мягкий диванчик, что удивительно, был не занят. А за столом появились совсем новые лица, Марсель был приятно обрадован. Мужчина средних лет, севший туда где раньше сидел Де Голль, первый свой раунд был сосредоточен, казалось ое впервые взял карты в руки, но играл он хорошо. Марсель очень быстро понял, что жто часть стратегии, он играет невинность и нерасчётливость, медлит, заставляет партию растянуться, заставляет думать, что ое сомневается. В Марселе заиграл азарт, ему уже быстрее хотелось присесть обратно.

И вот вскоре местечко освободилось. Он погрузился в игру, противник быо умён, ему казалось, что он мог перетасовать колоду по своему и по этому попросил, чтобы официантка хорошо перетасовала игральные карты. Основной противник как будто напрягся, и мысль про жульничество стали ещё более реалистичными. Но даже так мужчина неплохо играл, партия проходила с переменным успехом, Марсель то набирал карт, то оставался с тремя, то почти что знал, что в чужой руке, то грубо ошибался. И вот партия близилась к концу. У них обоих всего две карты, козырной туз не разыгран, в руках у месье его нет, он точно у соперника, в этом нет проблемы, у Марселя два других туза, если бы соперник его выкинул то он мог бы скинуть их. Дело близится к ничье. Иди некуда, оба джокера сброшены, туз нечем крыть. Всё закончится вполне благополучно если он сейчас скинет вторую карту, и она будет нужной масти. Противник тоже гадал, и гадал неподдельно, от напряжения у него по вискам стекал пот, а вид месье Де Голля наводил ещё большие сомнения..

Но смотря на свою колоду, полёт мыслей унёс его обратно в семью. Что-то защемило под сердцем. Да Филипп кричал на него, так и не ответив, что случилось. Ведь что-то же точно случилось, оставлять его так наедине с проблемой нельзя, он успокоится, а она не исчезнет. После партии он обязательно должен его разблокировать как только закончится партия. Звонить не станет, но разблокирует точно.

Соперник положил карту. Пиковый валет, то что нужно. Марсель спокойно покрыл и не без удовольствия положил червоный туз своему противнику. Козырная карта покроет всё. Они могут пожать руки и разыграть выигрыш заново.

—Слушайте, месье, а вы не хотите ещё добавить к ставке? — проюедложил тот мужчина, Марсель удивлённо отозвался.

—Что? Добавить к ставке?

—Да, понимаете, скучно играть на одно и то же всю несколько партий и.. —затянул грубый голос, с удивительно неуверенной интонацией.

—А! Так вы об этом, — Марсель повеселел, голос его был как обычно добр и звучен, — Слушайте, да я бы с радостью, только ставить мне нечего — так спокойно и без стеснения отвечал француз, и уже совсем забыл про брата, телефон и всё связанное с этим.