В Москве открыли с января сразу два северокорейских заведения. Звериное чутьё и ностальгия по сахалинской кухне немедленно привели по адресам.

Кроме прочего гастрономического счастья случилось и нечаянное филологическое открытие. Дело в том, что на секретной полке с алкоголем для своих стоял дивный напиток, о существовании которого я, может, и слышал, но ранее не пробовал, хотя каналы доставки в былые годы были налажены. Маркированная настойка на корне женьшеня — конечно, берём.

Не сказать, что божественно, чаёк из того же женьшеня поинтереснее будет. Зато родилась шутка. «Есть в этом напитке ленинский корень! — написал я другу Петру по утру, обсуждая застолье, — настойка отчетливо отдаёт плесенью и липовым медом». Ну пошутил и пошутил (хотя, правда, имеется послевкусие, и именно в проспиртованном варианте), а тут вот думаю. А ведь у Игоря Федоровича, кроме строчки про продукт распада товарища Ленина в известной песне была и строчка про журнал «Корея». И вот тут меня осенило.

Папа-то, как известно, у Летова был человеком красной веры, еще и занимал ответственные посты в партии. То есть очень велика вероятность, что не купил, а подарили. А раз подарили журнал, то могли подарить и настойку. И вот тут-то Игорь Федорович и почерпнул поэтический образ. Плюс к тому связующее: «Над родною над отчизной бесноватый снег шел» – очень даже в духе прессы КНДР.

Таким образом не вкусившие правильных напитков современники, не поняли, что именно сказал поэт, сравнивший обитателя мавзолея с корнем женьшеня. Тут уже полемика с Курёхиным намечалась. Однако не вышло.

Живите теперь с этим.