Быть в Москве после Милана намного легче, чем после Болоньи. В основном, кажется, потому, что не надо снова привыкать к метро.

Всё ощущалось проще, без надрыва. Моя оторванность от жизни в России достигает определённых величин — мало что принимается близко к сердцу.

Нет, вру — я просто запрещаю этому приниматься.

За это было ощутимое наказание в виде политического провокатора в этом канале, но и он оказался очень кстати. Так сильно напугал меня, что я решила больше ничего не бояться — от ярости.

В 22 году здесь был текст «страх и свобода» — этот мерзкий тип заставил меня прожить его снова и напомнить, почему я переехала. Не поверите, но иногда на упадке энтузиазма за всей итальянской бюрократией и — простите — менталитетом — забывается.

В Москве каждый раз плохо, но не только по этим объективным причинам — она давит на самые больные точки. Когда-то это было чувство непринадлежности, заброшенности. В этот раз — усталость.

Я устала переживать за базовые вещи типа безопасности и работать на износ. Устала искать друзей, устала брать на себя ответственность за какие-либо отношения, тащить кого-то за собой из любви или вины.

Напишу ли я ещё хороший большой текст? Достаточно ли новая песня — какая? глубокая? понятная? красивая?

Эта усталость оказалась очень объемной, она не просто раздавила меня — она начала течь вместо крови.

Злость на её причины дала мне сил отпустить их — и не бороться больше за что угодно против себя.

Странно думать, что мне понадобилось так много времени и боли, чтобы оказаться на своей стороне — и быть здесь всегда, безусловно.

Вроде ясно, что цена трансформации — смерть, но пока непонятно — это особенности конкретно моей психики, взросления в России или жизни вообще.

Хотя, наверное, это не так важно — до тех пор, пока воскресаешь.