Отношение И. В. Сталина к культу своей личности

Иосиф Виссарионович Сталин на протяжении многих лет последовательно выступал против культа своей личности. Чрезмерные восхваления, портреты на каждом углу, почти религиозное поклонение и попытки обожествления вызывали у него неприятие. Он оценивал себя гораздо скромнее, чем это делала пропаганда, и считал идолопоклонство вредным и несовместимым с духом партии. Документы, резолюции и свидетельства современников показывают: этот культ, сооружённый вокруг него, воспринимался им как тяжёлое и неприятное явление.

Документальные свидетельства

Уже в июне 1926 года Сталин заявил на заседании:

«Должен вам сказать, товарищи, по совести, что я не заслужил доброй половины тех похвал, которые здесь раздавались по моему адресу. Оказывается, я — герой Октября, и вождь Коммунистической партии Советского Союза, и вождь Коминтерна, чудо-богатырь и всё такое… Всё это — чепуха, товарищи, и совершенно ненужное преувеличение… Я действительно был и остаюсь одним из учеников передовых рабочих тифлисских железнодорожных мастерских».

Он неоднократно подчёркивал: «Что касается меня, то я только ученик Ленина, и цель моей жизни — быть достойным его учеником».

В 1934 году на письме с предложением широко отметить его 55-летие Сталин наложил резолюцию:

«Я против, так как подобные начинания ведут к усилению „культа личностей“, что вредно и несовместимо с духом нашей партии».

Празднования были запрещены. В 1937–1938 годах он категорически воспротивился идее переименовать Москву в Сталинодар. Когда в 1949 году хотели присвоить его имя Московскому университету, Сталин ответил: «Главный университет страны может носить лишь одно имя — Ломоносова».

Особенно показателен запрет книги «Рассказы о детстве Сталина» (февраль 1938 года):

«Я решительно против издания „Рассказов о детстве Сталина“. Книжка изобилует массой фактических неверностей, искажений, преувеличений, незаслуженных восхвалений… Главное состоит в том, что книжка имеет тенденцию вкоренить в сознание советских детей (и людей вообще) культ личностей, вождей, непогрешимых героев. Это опасно, вредно… Советую сжечь книжку».

В киносценариях, пьесах и статьях он систематически требовал убирать упоминания себя и слова «вождь», заменяя их на «Центральный Комитет партии». Известно его указание по поводу фильма «Великий гражданин»: «Упоминание о Сталине нужно исключить. Вместо Сталина следовало бы поставить ЦК партии».

В беседе с немецким писателем Лионом Фейхтвангером в январе 1937 года Сталин прямо признал:

«Я с вами целиком согласен. Неприятно, когда преувеличивают до гиперболических размеров… Я пытался несколько раз это сделать [остановить]. Но ничего не получается. Говоришь им — нехорошо, не годится это. Люди думают, что это я говорю из ложной скромности».

Он объяснял избыток портретов и славословий недостаточной культурностью масс и нехваткой времени на контроль за качеством пропаганды.

Почему культ разрастался

Культ личности имел несколько источников. С одной стороны — искренняя благодарность широких масс за индустриализацию, победу в войне и восстановление страны. С другой — усилия партийного аппарата и пропагандистов, которые сознательно нагнетали восхваления. Сталин неоднократно пытался сдерживать этот процесс, но полностью остановить его не смог.

Под прикрытием культа отдельные партийные деятели могли продвигать свои интересы, прикрывать ошибки и усиливать личную власть, ссылаясь на «волю вождя». Именно это идолопоклонство, доведённое до крайности, и вызывало у Сталина отторжение. Он видел в нём опасность подмены коллективного руководства личным культом и отрыва от понимания роли партии и народных масс.

Тяжесть явления

Сталин не наслаждался обожествлением. Его реакции — от иронии до резких запретов — говорят о внутреннем дискомфорте. Человек, привыкший к напряжённой работе и реальной ответственности, сталкивался с потоком славословий, которые искажали картину и создавали пространство для интриг. Скромность была не позой, а частью его самооценки.