В эволюции новостей, как мифа, как указывает Бахофен, героине присваивается мужское имя, в то время как мужскому злодею дают женское имя. Или, если имя остаётся, то подвиг героини сводится к статусу удачного, но чудовищного стечения обстоятельств.

Недавно над Флоридой стюардесса разоружила «пирата неба». Первое издание прессы отдавало стюардессе полное признание за её проявление смелости. Однако во втором издании мужской пилот уже делил почести с ней, а к моменту появления новостных журналов пилот был героем происшествия.

Доктор Джорджио Лолли замечает, что героические поступки женщин редко фиксируются в книгах или периодических изданиях. Мужские редакторы, с их уже сложившимися представлениями о женской робости, отмахиваются от этих историй, полагая, что смелости нужно искать какое-то иное объяснение, кроме неё самой. А мужские судьи, вручая награды за героизм, автоматически исключают имена девочек и рассматривают только мальчиков. Фонд Карнеги ежегодно вручает медали за отвагу гражданам, проявившим бескорыстную смелость. Просматривая их ежегодные списки, нельзя не восхищаться огромным количеством мужчин и мальчиков. Подавляющее большинство удостоенных почестями мужчин в списках и в полной мере не соответствует преобладанию отваги женщин-героинь, имена которых появляются в ранних выпусках местных газет.

Все сводится к тому, что в глазах и умах судей мужского пола мальчики — это герои, а девочки — нет. Если девочка совершает героический поступок, это является аномалией, чем-то необычным. Можно лишь задаваться вопросом: сколько раз аномалия должна случиться, прежде чем перестанет считаться таковой? Оденвальд в своей крайне антифеминистской книге заявляет, что «женщины в прошлом становились на баррикады и как буквально, так и фигурально несли своих мужчин на себе. Но когда они это делали, все соглашались, что это были лишь исключения». Но сколько раз исключения должны повториться, чтобы стать правилом? Врач продолжает: «Когда женщины проявляют смелость регулярно в наше время, всё больше и больше людей соглашается: «Ну, почему бы и нет?» Такие люди говорят, что не должно быть чётких различий». Другими словами, выражается Оденвальд, женщины не имеют права быть смелыми. Смелость — прерогатива мужчин. И, конечно же, смелость выступает апогеем наименее почётного —вторжение женщин в прерогативы мужчин есть отсутствие женственности. Женщины должны притворяться трусливыми, дабы мужчины могли казаться отважнее на их фоне

Таким образом, мы видим тип маскулистов подобно Оденвальду. Но, возможно, они неосознанно и непреднамеренно внушают женщинам подобное поклонение себе, подразумевая, что мужчине требуется больше смелости, чтобы быть храбрым, чем женщине. Необходимо признать, что женщины, в целом, более храбры как психологически, так и физически, чем мужчины — «в десять раз более храбры, чем он», констатирует Джон Коупер Поуис. А Стендаль пишет: «Я видал женщин, которые в исключительных ситуациях превосходили самых храбрых мужчин». Мужчины проявляют смелость, когда на них направлен объектив камеры или глаз командующего офицера, или когда их собственное будущее находится под угрозой, или когда шансы на выживание крайне высоки. Женщины же инстинктивно смелы. Ведь смелость включает в себя способность забыть о себе, обладание широкой сострадательностью и способностью высоко оценить чужую жизнь — все это женские качества, редкое проявляющиеся у мужчин.


Элизабет Гулд Дэвис
Первый пол
1972

via https://t.me/optimismequation/3492