Прошла уже неделя - а я же вам еще не рассказала, как прошел «Списанный»!

Если кратко - прекрасно (полный зал, почти все остались на обсуждение и сказали много хорошего, некоторые мысли меня потрясли).

Зал ощущался как единое целое, мы как будто родные друг другу стали (на какое-то время, по крайней мере). Помню, как подошла девушка и сказала: «это лучшее, что случилось со мной за последнее время».

Размышляла, почему так хорошо было - и подумала, может, дело в искренности? В готовности зрителя смотреть, слушать, думать, высказаться. В тексте, который бОльшей частью реален. В открывающем спектакль десятиминутном автофикшн-перформансе Артема, которое начинается словами «что для меня эта читка». Я никогда не слышала, чтобы перед спектаклем перформер рассказывал о том, как он относится к тексту, значит ли для него что-нибудь настоящее событие. А ведь это и интересно, и дает импульс другим переживаниям. В конце концов, нам ближе и понятнее роман, если мы знаем исторический контекст и биографию автора. Мы по-другому слышим музыку, если знаем, что композитор написал ее после значимого для него события.
Но театр? Мы приходим в театр - и, как правило, видим только историю, придуманную другим человеком, отличным от актера (за исключением автофишкн спектаклей - о них, кстати, можно почитать тут и тут), и актеров, надевших маски.
Здесь же зритель встретил не только перформера, говорящего голосом персонажа, но еще и человека, который не выбирал пьесу, но тем не менее полюбил ее (по крайней мере, так показалось как минимум одному зрителю, высказавшемуся на обсуждении), который рассказал свою историю взаимодействия с этим текстом и с другими.
И искренность, конечно, что-то меняет. Как будто происходит очеловечивание театра. Настоящий праздник эмпатии и сопричастности.