Я увидела, что одной семейной жизнью не удовлетворюсь <…>. При этом совершенное непонимание жизни и людей, никакого опыта, ничего за душой – никакой самостоятельной мысли. Читаешь противоречивые статьи, слушаешь толки, рассуждения, споры и никак во всем этом не разберешься: кто прав, кто ошибается? Где, в чем истина? На чем остановиться? <…> Прибавь к этому мучительную умственную работу человека, не разобравшегося в своих отношениях к миру и людям. Где кончается право других людей надо мной? Где начинается и кончается мое право при столкновении противоположных интересов и желаний? Как действовать, чтобы и других не обидеть, и себя на съедение не дать?.. Так прошло много лет: я в одном только отношении не зевала – это старалась пополнить свое образование как умела, чтением серьезных, хороших книг, и по естествознанию, и по истории, литературе и пр. Да зубрила иностранные языки <…> Я продолжала метаться (духом, конечно), хотя у меня уже было трое детей на руках. Наконец судьба, случай заставили меня работать из‐за куска хлеба, и не только для себя, да и для тех же троих детей, и это уже без всяких превыспренностей и порываний на подвиг и пр., а прямо по необходимости. Тут только я несколько успокоилась <…> путем долгих мук и долгого кипения в котле выработала, наконец, свое собственное миросозерцание, свои собственные незаимствованные напрокат или веру убеждения. Они достались мне дорогой ценой, но зато они и прочны. <…> Убеждения мои, религия моя сводится к одному: я верую, исповедую и люблю только одно: труд и знание.
Ирина Юкина, "От дам-патронесс до женотделовок. История женского движения России"