༒ Марево апрельское༒

Ясень вернулась в фандом. Какова вероятность, что я тоже вернусь?

Вчера прошло мое день рождения, спасибо всем большое за поздравления❤️

Давным-давно (а это было и вправду очень давно) жила была принцесса. Запертая в высокой-превысокой башне и закрытая причудливыми машинами, что работают на крави да страхе, она все дни играла в игры, притворяясь, что ей не страшно, но она отчаянно нуждалась в спасении.

Машины сводили её с ума, или, быть может, она сводила с ума их.
Она питалась их страхами и их ярко-синей кровью.

Принцесса отчаянно нуждалась в спасении, но, будучи одна, в высокой-превысокой башне, она не видела ничего, кроме машин.

Она не смогла найти своих рыцарей.

Долго томилась принцесса в башне, что должна была стать её домом, должна была стать утешением, но так и не стала.

Принцесса так и не смогла забыть того ужаса, и никакие зведы, огоньки и фейворки не смогли вернуть блеск её глазам.

Она была ужасно одинока.
Она поняла, что ей не найти рыцарей.
Она все ещё хотела спастись, но уже не как принцесса (что за принцесса без рыцарей? )

Что за принцесса, которая лишь разрушает и выводит из строя своих слуг?
Что за принцесса, руки которой по локоть в чужой крови?
(Иногда Оливии кажется, что принцессой во всей этой истории должна была стать Гвинера, в чьих жилах-проводах течёт голубая кровь, она думает об этом и смеется. )

Она, возможно, понимает Гвинеру, но нисколько не сочувствует.
Будь она принцессой, то наверняка Гвин не хотелось бы сбежать. Но Оливия не принцесаа. Она не собирается больше бежать. Она не будет добродушной и милостливой.

Не знаю, насколько мне удалось это передать (мне кажется я уже растеряла свою сноровку, разучилась писать)
Но идея в том, чтобы посмотреть Оливию- принцессу, потому что мне показалось, что в самом начале речь идет именно о Оливии, ибо она больше смахивает на принцессу, чем полуразвалившийся андроид.

Мной (не особо удачно) была предпринята попытка все-таки найти причины насилия Оливии, потому что просто списывать это на таинственную травму-проишествие-предположительную смерть матери, я особо не хочу, тк это банально скучно и ничего нового не дает.
Будет интересно послушать, что об этом думаете вы.

Мне поперёк горла стоит твоя неопределенность.
Здесь нет места «наверняка», «быть может», «наверное»
Только да или нет.
Я всегда выбираю да.
Да, я ненавижу тебя. До звона в ушах, до скрипа зубов.
Каждой ебанной клеткой. Мне все в тебе ненавистно.
В этом нет причины, она и не нужна.
Я ненавижу тебя за то, что ты есть. За то, что ты такой, какой ты есть.
Ты— системная ошибка, сбой, брак.
Ты— самый неудачный дубль.
Господь наверняка ненавидит тебя, раз позволил тебе родиться.

Я говорил, что ненавижу тебя без причины, так?
Ты испортил мне жизнь.
Просто своим появлением.
Меня видимо господь тоже недолюбливает, раз позволил этому случиться.

Раз он позволяет тебе скомкать меня и бросить.
Раз он позволяет тебе так беззаботно со мной играть, Фёдор.

Я ненавижу тебя.

(Навсегда твой, Николай)

Эм...подаю признаки жизни?
Я пытаюсь выбрать аву, не шарахвйтесь

Я оставила тгк только ради этого, окей?

Я думаю заметно, что канал потихоньку уходит в небытие. Это не столько связано с проблемами в тг, сколько с моим личным состоянием, простите.
Меня попросили оставить канал, возможно я буду сюда что-то ещё писать время от времени, но наверняка вовсе не то, чего вы ожидаете.
Спасибо за понимание.

Христос воскрес!!

#эхотеррора
#9/12

Глаза у Девятого холодны, действительно холодны, как лёд, как сталь.

И голос холодный.

Почти звенящий сталью.

Почти трещащий льдом.

Перламутровый ночной, тёмный глубокий синий.

Действительно холодный голос.

И родной.

Двенадцатый слышал (и видел) сотни голосов, но именно этот синий он узнаёт из тысячи.

Слишком привычный, слишком близкий, вьевшийся в сердце.

Ему нравится этот голос.

Нравится слышать его и видеть.

Но больше тёмной, непроглядной холодной ночи ему нравится небесная лазурь.

Шёпот.

Он светло-светло голубой.

Он переливается колокольчиками—васельками.

Он успокаивает.

Он прижимает к себе, пока реальность по-тихоньку уплывает, растворяется в ржавом вое сирен и алым, кровавом детском крике.

Так, что бирюзу не отыскать.

Тело дрожит, перед глазами стопы искр, цвета мешаются и заслоняют действительную реальность.

Руки у девятого всегда холодные, сейчас они предельно теплые, мягкие и родные. (Или так резонирует собственный жар?)

#эхотеррора
#9/12

Вой сирен— ржаво–рыжий, иногда темно алый.

Голоса медиков — белые, кипельные, пахнут хлорной и режут глаза своей неестественной белизной.

Звук гвоздя о дерево — Грязно-коричневый, женно-каштановый.

Всегда разный.

Землистый, серый, иногда ярче, иногда бледнее.

Цвета синяков. Цвета десятков закрытых глаз. Цвета двадцати трех косых могил.

Звук гвоздя о дерево — горький и больной.

Будто гвоздём царапают сердце, выскабливая на нём новую цифру.

Этот звук Двенадцатый помнит особенно хорошо, помнит так, будто его цвет отпечатался на сетчатке глаз.

Помнит, как руки его дрожали, пока он выводил на дереве новую цифру, как не мог издать и звука, как все внутри парализовало от вида нового покойника.

Видеть мёртвыми детей, неестественно для смерти молодых, страшно.

Двенадцатый царапает новую цифру и просто надеется, (он не может сделать ничего для этого. И от бессилия хочется самому в могилу лезть) надеется, потому что ничего больше не остаётся, надеется, что никогда не увидит гнилую дощечку с корявой девяткой.

Не угадали, эхо террора будет с романтикой

Жизнь оставила их. Позабыла.
...
Мир забыл их имена, время их славы нещадно утекло.
План выполнен, мир действительно именился.
По крайней мере, они сделали все, что смогли.
И Россия вновь встречает их, но она уже не мила.
Она им не рада.
Мир перешёл в новую эпоху, а они остались пережитком старого, серого прошлого, про которое не станут вспоминать.
...
Старые, серые пятиэтажки, грязные и убогие.
Федя чувствует почти физическое родство с ними. Столь же не нужными и неуместными в счастливом будущем.
Оно действительно будет, и непременно будет счастливым, но их в нём не будет.
Они останутся здесь, в пыли, плесени и желтых газетах.
Рассыпятся запахом старости.
...
Во дворе светло, весна приветствует людей, обещает им новые истории и жизни, и все непременно лучшее.
Пахнет липами, солнцем и смехом.
Детвора резвиться на площадке, и Феде кажется, что он видит их из года в год.
Одинаковых.
Совершенно не растущих. Будто они—часть двора, неотъемлемая. Ему кажется, что время остановилось.
А время идет.
...
Сил нет. Бутылки скромно блестят грязно—каштановым у стены, и пока Божья матерь смотрит на него из-за угла, Фёдор не чувствует себя одиноким.
Ему кажется, что он скоро сам станет иконой— сухой и старой, ничего не выражающей и ни о чем не молчащей.
...
Коля кусает крестик, и молется—молется—молит, чтобы все это наконец закончилось.
Они здесь по ошибке.
Они здесь не к месту.
Они здесь — как чума на празднике жизни.
Фёдор считает это забавным. То, что Коля все еще верит и все еще ждет.

Я забыла. Мареву второй апрель

С днем рождения Гоголя и гоголь-кинни

Давайте вы сделаете вид что я пошутила и посмеетесь?